Все приключения Ивидель Астер - Анна Сергеевна Сокол

Мы зашли в здание почты, и Гэли замолчала на полуслове.

Вряд ли кто-то в здравом уме отважился бы оставить здесь письмо. Если в прошлый раз, нам показалось, что на станции беспорядок, то теперь увиденное прямо претендовало на звание «хаос». Сложите в лакированную шкатулку драгоценности, потрясите и откройте. Что вы увидите? Что сережки зацепились за бусы? Что цепочки перепутались, а кулон намертво застрял в звеньях браслета? Очень даже вероятно. А теперь представьте, что вместо драгоценностей у вас посылки и письма, а вместо коробочки здание почтовой службы.

Академикум очень долго трясло, и мало кто представлял себе все последствия, особенно здесь, среди незакрепленных коробок, свертков и кульков.

– Девы милосердные, Катарина, где тебя демоны носят? – раздался голос миссис Улен.

И мимо нас, ловко перепрыгнув через продолговатую коробку, пробежала девушка с охапкой писем. Темные локоны выбились из-под чепца, на носу темнело грязное пятно. Гэли сделал несколько шагов вперед, обогнула, накренившийся и чуть выдвинутый вперед стеллаж. Катарина уже подбежала к столу, за которым сиделамиссис Улен и что-то торопливо записывала в толстую тетрадь.

– Эти в Эльмеру, –девушка свалила письма в большую коробку, стоящую около стола.

– Куда? – рявкнула глава почтовой службы Острова. – Я что тебе сказала, Катарина? Повтори!

Девушка виновато втянула голову в плечи и озадачено почесала и без того грязный нос.

– Я сказала, что сперва мы отберем письма в Эрнесталь, потом в Льеж, Потом в Трейди. Тычай не глухая. А коробка для писем в Эльмеру вообще там … – Тут она подняла голову от тетради, заметила нас и устало спросила: – У вас письмо, леди? Куда?

– В Льеж, – растеряно ответила Гэли и так стиснула конверт в руках, что я поняла, она вряд ли оставит его в этом хаосе.

– Давайте сразу сюда, я проштампую, а то от этой безрукой никакого толку, – Она горестно посмотрела на коробку. – Придется начинать все сначала…

– Может, вам нужна помощь? – спросила я.

– Может и нужна, – Аманда Улен вздохнула и добавила: – Только где ж ее взять-то? От меня даже секретарь отмахнулась, говорит, все заняты на разборе завалов библиотечной башни. Оно, конечно, книги важнее, я понимаю… Да, только с письмами-то что делать? Печь им топить, а потом перед высокородными родителями извиняться? – закончила она с неожиданной злостью.

– Мы имели в виду, – Гэли убрала в карман письмо и стала снимать куртку, – что возможно мы сможем вам помочь. Мы совершенно точно не глухие и умеем читать и писать. – Она повесила одежду на ближайший стул.

– Вы не шутите, леди? – растерялась миссис Улен. – У вас же занятия?

Было видно, что она очень хочет поверить в неожиданно свалившуюся на голову помощь и помощниц, хочет, но не позволяет себе.

– У нас сейчас обед, – ответила я, расстегивая куртку.

– И пропустив его, мы станем только стройнее, – хихикнула подруга, расстегивая манжеты блузки и закатывая рукава. – Говорите, что нужно сделать в первую очередь? Рассортировать письма?

– Да! Нет… Погодите. – Глава почтовой службы вышла из-за стола, оглядела царивший на посте беспорядок и махнула мне рукой. – Вы, леди…

– Астер, – напомнила я.

– Вы, леди Астер, садитесь на мое место. И займитесь регистрацией писем. – Она указала на толстый журнал. – Если на принесенном письме уже стоит штемпель, значит, его уже регистрировали и нужно просто положить его в соответствующий короб. – Она повернулась к выстроившимся в ряд ящикам, на которых жирным черным карандашом были написаны названия городов, а иногда и провинций. – Если штампа нет, нужно проставить печать и занести данные отправителя и получателя в журнал.

– Но я и сама это могу… – начала Катарина.

– Видела уже, как ты можешь, – отмахнулась Аманда Улен. – Ну-ка, брысь к посылкам и начинай сортировку. А вы леди…

– Миэр.

– А мы с вами, леди Миэр, закончим списьмами.

Работали почти в молчании. «Почти» потому что, на почтовую станцию то и дело заглядывали учителя и ученики, кто-то оставлял очередное послание, кто-то, как Ильяна Кэррок, просто оглядывал зал и быстро покидал здание почты. Иногда слышалось ворчание Катарины:

– И куда мы торопимся? Кто нам сказал, что этот хлам сразу же заберут? Да, пока сообразят в этом Эрнестале посмотреть на небо, пока пришлют судно… Да небось не сразу и почтовое, мы тут животы надорвем…

– А ну-ка цыц, если обратно на кухню не хочешь? Соскучилась по грязным сковородкам?

Катарина замолчала, но тогда вместо нее начинала бормотать миссис Улен:

– Почему-почему? Потому что. Порядок не знаешь? Если над городом появляется Академикум, они просто обязаны послать к нему дежурное воздушное судно. – Она покачала головой. – Как дети малые... Али не знаете, как давеча ночью Остров завис над Трейди? И часа не прошло, как князя и его серых прихвостней воздушное судно забрало.

– Вот-вот князя забрало, а почту оставило, – не унималась Катарина, правда в ее словах не было злости, создавалось впечатление, что такие разговоры были давно не в новинку обеим женщинам.

– А ну, цыц, я сказала!

Взять конверт, поставить штамп, переписать жирным мажущим карандашом данные в тетрадь, опустить послание в правильный ящик. Работа отвлекала, она не давала мыслям снова вернуться к Крису, не позволяла представлять, что могло произойти на дирижабле. Поймали ли барона серые? Доставили ли Дженнет к целителям? Утешало одно, если бы Криса схватили сразу же, воздушному судну просто не дали бы отчалить с Острова. А он отчалил. Я вспомнила, как выровнялся шар, я цеплялась за это воспоминание, как нищий цепляется за шапку с медяками. Девы, почему, я не могла последовать за Оуэном? Ну, хотя бы, потому что поблизости не было ни одного воздушного судна. Но что еще важнее,потому что он не звал меня с собой. Да и место назначения до сих пор оставалось под вопросом. Гэли была уверена, что мы все узнаем в Эрнестали. Я была не столь оптимистична.

Князь покинул Академикум. Радоваться надлежало этому или огорчаться?

Очередной конверт, очередные торопливо выписанные буквы на белой бумаге, рука дрогнула, и я замерла, глядя на ровные строки. Так как сама недавно их выводила. Девы, казалось, это было в другой жизни, целую тысячу