Измена. Право на любовь - Катя Лебедева

— Вот ты прямо уверена, Сонь, что это все подарки? Нигде ничего не завалялось? Он там не сделал никакую приписку, что это не все подарки на сегодня? — и снова начинает подруга. Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет.

Зачем так поступать?

— Тоня, я тебя не понимаю. Что случилось? Что тебя беспокоит? Говори уже прямо, пожалуйста, — доставая из холодильника зелень для салата, споласкиваю ее и кладу на разделочную доску.

И снова эта пауза. Подруга тяжело вздыхает. Догадываюсь, что о чем она думает, на что намекает, но лучше бы она делала это вслух, потому что я начинаю раздражаться, и то, что Ксана сейчас трется о меня пушистым боком и урчит, выпрашивая лакомство, ничуть не сбавляет градус напряжения во мне.

— Слушай, я теперь не знаю, стоит говорить тебе, или нет. Зря я, наверное, начала этот разговор, — с небольшими ужимками продолжает, а я готова психануть, сбросить вызов и не отвечать ей сегодня.

Да, понимаю сама иногда также начинаю глупеть, мямлить, но сегодня, в такой прекрасный день, я не хочу слышать от кого-то вот эти вот сомнения, глупые, и не факт, что обоснованные подозрения.

— Тонь, Максим вернется буквально через полтора часа. Мне надо успеть еще много чего приготовить и самой в порядок себя привести. У нас праздничный ужин, поэтому прошу тебя, говори, что случилось, либо давай тогда завтра созвонимся, и я побегу заниматься делами.

Специально тороплю ее, потому что настроение стремительно портится, а мне хочется его вернуть, пока не упало на ноль.

— Я его два дня назад видела в ювелирке. Он покупал серьги. Я думала, он тебе подарок готовит, но ты говоришь, что все. Может быть, просто еще не подарил все же, или на другой какой-то праздник приготовил? Я боялась испортить сюрприз, поэтому молчала.

Рука с ножом так и застывает в воздухе.

Максим?

В ювелирном?

Покупает серьги?

Не верю.

Он всегда говорил, что никогда не будет покупать такие вещи без меня по одной простой причине, не хочет прогадать, и если захочет сделать мне такой подарок, то завяжет глаза и приведет в ювелирный, сказав «выбирай». Я помню эти слова его.

Да и в принципе он не считает ювелирку подарком, поэтому я все же склоняюсь к тому, что она обозналось.

— Тоня, а ты уверена, что ни с кем его не перепутала? Может быть, это был похожий мужчина, — немного отмерев, продолжаю разговор и возвращаюсь к готовке, но уже как-то вяло. Ее слова неприятно царапают внутри, и меня начинают одолевать сомнения, как бы я не храбрилась.

Сама не понимаю, что со мной происходит, но как-то не по себе становится, и едва его защищаю, как в голову лезут дурные мысли. Сразу вспоминаются все его задержки в последнее время, и видятся уже в другом свете.

Стоп.

Нет, надо гнать эти мысли. Макс бы так со мной не поступил. Он тогда меня не оставил, а уж сейчас тем более не стал бы совершать такую подлость.

— Нет, Сонь, я уверена, потому что сильно удивилась, и дабы не смутить его, специально отошла потом от магазина и ждала, когда он выйдет, и вывернула потом типа случайно столкнувшись с ним. Мы поздоровались, я у него еще спросила, что он делает в торговом центре, — Антонина говорит рвано, чувствую, как ей неловко, как волнуется. — Макс отмахнулся, но тогда я подумала, боится, что проболтаюсь, поэтому так поступил. Теперь же не знаю.

— Слушай, ну может быть, он просто еще не подарил? Все может быть. А может быть, вообще заходил за подарком для матери. У нее через месяц день рождения, мог заранее купить. Ну что ты начинаешь? — быстро ищу оправдание поступку мужа и вяло осаживаю подругу, потому что сама не верю собственным словам.

Мне страшно от того, что роится в моих мыслях. Стараюсь успокоить себя таким образом, но ничего не получается.

— Сонь, а у вас точно все хорошо? Может быть, он все же загулял, и это был подарок для любовницы? — настороженно спрашивает подруга, и режет по сердцу этими словами.

Она говорит то, что я гоню в своих мыслях, а я чувствую, как на глаза наворачиваются слезы. Сердце предательски сжимается. Мне страшно. Мне дико страшно. Нет, я не хочу в это верить. Я не могу в это поверить.

— Сонь, ты здесь? — зовет меня подруга, а я пытаюсь унять сердце. — Прости, я зря полезла. Не слушай меня дуру. День еще не закончен, а я уже развела панику. Надо было молчать. Прости глупую. Прости, — Тоня продолжает причитать, чем делает только хуже.

— Прости, Тонь, мне бежать надо. Давай завтра созвонимся. Хорошо? — душа в себе подступившие слезы, говорю это, но голос подводит. Мое состояние слышно невооруженным ухом. Плевать. Мне бы вызов сбросить, и все будет хорошо.

— Блин, Соня, прости-ииии, — тянет, как девчонка, чем добивает лежачую меня.

— Пока, Тонь, — и не дожидаясь, что она скажет, сбрасываю вызов сама.

Ну нет же, нет. Ну не верю я в это. Он не мог так поступить со мной.

Полюби он другую, точно знаю, пришел бы, сказал об этом. Мы ведь с ним договорились в свое время, что, если вдруг он кого-то полюбит, то скажет мне об этом, и мы спокойно разойдемся.

Нет, нет, нет, не верю. Если бы он меня разлюбил, если бы он хотел порвать со мной, то не стал бы так заморачиваться с подарками, не стал бы. А интрижки — это не для него. Это все просто нелепое совпадение. Он сто процентов купил подарок Ксении Петровне.

Но слезы все равно душат меня, а руки машинально нарезают салат. Это все происходит на каком-то диком автопилоте, пока роняю горькие слезы на разделочную доску. Еще немного и солью приправлять салат не придется.

Господи, да зачем же я плачу? Зачем накручиваю сама себя? Почему я хватаюсь за этот призрак измены?

Потому что боюсь его потерять?

Я должна успокоиться, я должна взять себя в руки. Не верю, я бы почувствовала.

— Это все самообман, Соня. Это все просто совпадение. Успокойся, не накручивай себя на пустом месте, — повторяю эти слова, как мантру, но легче не становится, и когда звонит телефон, я вздрагиваю, даже нож из рук выпадает.

Мелодия мужа. Поднимаю дрожащую руку к наушнику и провожу по нему, принимая вызов.

— Привет, любимая. Прости, я задержусь на час, максимум полтора, срочные дела появились. Заскучай там хорошенько без меня, а потом отметим