Запретная месть - Аймэ Уильямс

Мне следовало прийти в ужас. Вызвать охрану, закричать или убежать. Вместо этого я почувствовала, как внутри пробуждается нечто — голодное и амбициозное, то, что я отчаянно пыталась в себе подавить.

— Что вам нужно? — спросила я, гордясь тем, что голос не дрогнул.

Его улыбка была самим воплощением греха.

— Вопрос в том… чего хочешь ты, Елена? Продолжать играть роль идеального организатора светских вечеров? Или показать им всем, на что ты на самом деле способна?

Он протянул руку, поправляя рукав моего жакета, который слегка задрался. Прикосновение было почти невесомым, но пронзило все тело электрическим разрядом.

— Я наблюдал за тобой, — продолжил он. — За тем, как ты собираешь секреты, словно другие — предметы искусства. Как замечаешь все, притворяясь, что не видишь ничего. Ты тратишь себя на них впустую.

— Я не понимаю, о чем вы.

Но я понимала. Разумеется, понимала.

— Неужели? — Он наклонился ближе, и я мельком заметила шрам на скуле — напоминание о том, что этот мужчина настолько же опасен, насколько притягателен. — Скажи мне, Елена… ты никогда не уставала от того, что тебя недооценивают? Что относятся как к части интерьера, в то время как ты умнее половины мужчин в залах?

Я промолчала, но, должно быть, что-то отразилось на лице, потому что его улыбка стала шире.

— Позволь мне показать, кем ты можешь стать на самом деле, — прошептал он. — Позволь научить тебя, как обратить их пренебрежение во власть.

Мне следовало отказать. Развернуться и уйти. Вместо этого я услышала свой вопрос:

— А вам какая от этого выгода?

— Умница, — похвалил он, и одобрение в его голосе не должно было так будоражить, но оно будоражило. — Я получу союзника, которого они никогда не заподозрят. А ты… ты станешь той, кем тебе всегда было суждено быть.

Он достал «одноразовый» телефон с уже забитым номером.

— Выбор за тобой, юный стратег. Оставаться в тени или… — Его взгляд скользнул по мне так, что кожу закололо, — …поиграть с огнем.

И я взяла телефон.

Теперь, полгода спустя, я увязла так глубоко, что с трудом могу вспомнить, каково это — быть той, другой Еленой. Той, что довольствовалась ролью невидимки. Той, что еще не познала вкус настоящей власти и наркотический трепет от одобрения Марио.

Праздник в самом разгаре — блестящий фасад нормальности. Движение у французских дверей привлекает внимание: Бьянка, восемнадцатилетняя дочь Маттео, скользит в комнату, словно тень в джинсах от Балмейн.

Она унаследовала яркую внешность Маттео — длинные темные волосы и пронзительные серо-голубые глаза — хотя они и не родные по крови.

Еще один секрет, который мне знать не положено, хотя Марио позаботился, чтобы истина о наследнице брата была мне известна.

Белла замечает падчерицу и лицо её озаряется.

— Бьянка! Я думала, ты сегодня в школе.

— И пропустить всё? — Улыбка Бьянки искренняя, хотя в позе всё ещё сквозит настороженность. — К тому же, я хотела увидеть снимки УЗИ моих братика и сестрички.

Слова слегка застревают у неё в горле, и я замечаю, как пальцы сильнее сжимают клатч от Гуччи.

Семь месяцев назад она была единственным ребенком, прочно занимая место наследницы Маттео. Теперь же ей предстоит стать старшей сестрой близнецов, в которых течет его родная кровь.

Нота едва уловимой семейной драмы, замечать которую я научилась молниеносно.

Белла, не замечая напряжения или предпочитая его игнорировать, нежно обнимает Бьянку.

— Иди посмотри, на новых снимках всё так четко видно. У мальчика уже профиль твоего отца.

Вижу, как взгляд Бьянки теплеет — так бывает всегда, стоит кому-то упомянуть с Маттео. Пусть их не связывает кровь, но их связывает любовь.

От этой картины внутренности скручивает чувство вины. Именно это я и предаю — эти крошечные, драгоценные моменты семейного единения, возможного вопреки непростому прошлому.

Я раздаю указания официантам, поправляю цветочные композиции и слежу за порядком, одновременно собирая сведения, способные разрушить всё это до тла.

Каждая улыбка, каждый разговор, каждая безупречно исполненная деталь одновременно истинна и фальшива — совсем как я сама.

Когда Белла снова ловит мой взгляд через весь зал, сияя дружелюбием и доверием, я заставляю себя улыбнуться в ответ, игнорируя подступающую к горлу вину. Пусть думают, что я просто умелый организатор, обеспечивающий идеальный вечер.

Пусть недооценивают меня, как и всегда.

В отличие от Марио.

Ведь именно в этом кроется настоящая опасность, не так ли? Не в самой игре, а в том, как Марио видит сквозь мою маску. В том, как он разглядел во мне нечто в ту первую ночь — что-то голодное, амбициозное и уставшее довольствоваться малым.

Нечто, заставившее его прошептать: «Ты тратишь себя впустую, юный стратег. Позволь показать, кем ты можешь стать».

Я проверяю телефон, прежде чем вернуться к гостям. От его последнего сообщения пульс учащается: «Уже скучаешь по мне?»

Сильнее, чем следовало бы. Сильнее, что опасно для нас обоих.

Но сейчас не время для этих мыслей. У меня на повестке праздник, сбор информации и предательство лучшей подруги.

Обычный рабочий день лучшего организатора мероприятий для криминальной элиты Нью-Йорка.

Разглаживая костюм, проверяю помаду и возвращаюсь в центр внимания. Бокалы с шампанским продолжают свой порочный звон, но я научилась танцевать под куда более мрачную музыку.

ГЛАВА 2. МАРИО

Фотографии слежки рассыпаны по моему столу из красного дерева, словно карты в партии, где победа наконец за мной. Елена Сантьяго смотрит с каждого глянцевого снимка — она дирижирует идеальным праздником моего брата, надев маску деловитости, что так безупречно ей идёт.

Костюм от Шанель — словно доспех; каждая складка, каждый шов служат продуманной защитой от мира, в котором ей приходится лавировать.

Лишь я замечаю едва уловимые сигналы, ускользающие от остальных. Легкую дрожь пальцев, когда Маттео подходит слишком близко; то, как улыбка так и не касается глаз, когда его драгоценная жена хвастается очередным снимком УЗИ.

Эти крошечные трещины в её игре завораживают меня сильнее, чем следовало.

Телефон вибрирует, принимая свежие разведданные: списки гостей, графики смены охраны, скрытая перемена инвестиций ДеЛука, демонстрирующая подготовку к войне.

Она дотошна, мой юный стратег. Всегда такой была.

— О'Коннор теряет терпение, — бормочет лейтенант, нервно переминаясь у панорамных окон с видом на Бостонскую гавань. Предзакатные блики на воде напоминают мне глаза Елены — острые, расчетливые, подмечающие все, даже если и притворяются слепыми.

Я уже собираюсь ответить, когда дверь кабинета распахивается. Громадная фигура Шеймуса О'Коннора заполняет проем; седые волосы со стальным отливом лежат идеально, несмотря на