Правила помолвки - Джей Ти Гайсcингер

class="p1">Я был беден — настолько беден, что мне приходилось ходить на заправку в конце улицы и набивать карманы туалетной бумагой, чтобы принести ее домой, потому что в доме ее не было, а единственный сыр, который я когда-либо ел, был тот, который выдавался в коробках гуманитарной помощи. Когда отключали электричество, я оставался без света, тепла и возможности готовить на плите, потому что у меня не было денег, чтобы оплатить счет.

Быть бедным — значит делать все возможное, чтобы выжить.

Унизительные вещи.

Иногда незаконные.

То, что противоречит вашей природе или вашим моральным принципам, но у вас нет выбора. Вы бессильны. Особенно если вы бедный ребенок, потому что тогда вы еще и невидимка.

А быть невидимым еще хуже, чем быть бедным.

С таким же успехом можно считать, что вы мертвы.

— Тебе не нужна «Кровавая Мэри», — раздраженно говорит Дик. — Тебе нужна женщина, которая будет о тебе заботиться.

Я ухмыляюсь, вспоминая грудастую блондинку, которой я вызвал такси перед нашим отъездом.

— Таких у меня полно.

— Не будь идиотом. Ты знаешь, что я имею в виду. И позволь мне говорить, когда мы доберемся туда!

— Хватит кричать. От твоего крика у меня еще сильнее болит голова.

Дик игнорирует меня и продолжает громко говорить: — Неужели тебе было трудно провести расческой по волосам? Ты выглядишь так, будто спал в лесу!

— Хорошая мысль. Давай заедем в парикмахерскую.

Дик тяжело и драматично вздыхает.

— Ты должен начать относиться к этому серьезно, Мейс. Все твое будущее зависит от того, сможешь ли ты взять себя в руки.

Он прав. Я знаю, что он прав, но меня все равно бесит, что он меня поучает.

К тому же у меня и так нет будущего. Эта футбольная история будет такой же, как и все остальное в моей жизни: временной.

Ничто хорошее не длится долго.

Я смотрю сквозь окна на солнечное весеннее утро.

— Напомни мне еще раз, почему я должен идти на эту встречу?

— Потому что от тебя уже отказались две другие компании, которые занимаются сватовством, а нам нужно, чтобы ты определился к началу сезона.

Определился — значит, женился.

Пристрелите меня.

— Я не хочу жениться.

— Фу-фу-фу.

Я ворчу: — Знаешь, это очень бесчеловечно. Я не какой-нибудь кусок мяса без чувств.

Дик хохочет. Придурок.

— Я говорю серьезно!

— Заткнись, Мейсон. Если бы ты мог сам выбрать хорошую девушку, мы бы не оказались в такой ситуации. Но твой вкус в женщинах становится все хуже и хуже, и будь я проклят, если позволю какой-то неграмотной, меркантильной бабе с татуировкой на лице, чей бывший муж приходится ей кровным родственником, вцепиться в тебя когтями. Мы найдем тебе хорошую девушку из хорошей семьи, с которой ты сможешь остепениться и зажить хорошей жизнью.

Хорошая — самое отвратительное слово из семи букв. Оно в разы хуже, чем мат.

Я бормочу: — Мне не нужна хорошая девушка. — Я ее и не заслуживаю.

— Ну ты даешь, Шерлок! Поэтому мы и обратились к свахе! Слушай, мы уже на месте. Просто молчи, а я обо всем позабочусь. Постарайся выглядеть серьезным.

— Серьезным?

— Искренним. Как будто тебе это нравится.

— Да, я знаю, что означает это слово. Но ты видел мое лицо? — Я указываю на него. — По умолчанию установлено «Пошел ты», на максимальной громкости!

Дик заезжает на парковку перед офисным зданием, которое было перестроено из викторианского особняка. Оно такое милое, выкрашено в бледно-розовый цвет с желтой отделкой. Множество изящных розовых кустов обрамляют белый штакетник, которым оно окружено.

Я бы не удивился, если бы Бэмби и Золушка выскочили через парадную дверь. Это место выглядит так, словно Уолта Диснея стошнило прямо на него.

Табличка в форме сердца у входа гласит: «Идеальные пары». Потому что вы заслуживаете своего «долго и счастливо»!

Боже милостивый. Я попал в ад.

Дик глушит двигатель и поворачивается ко мне с серьезным выражением лица.

— Мейсон, я не позволю тебе самоуничтожиться. Пока я твой агент, я этого не допущу. Ты меня слышишь?

— Давай посчитаем. Во-первых, у меня не заложены уши. Во-вторых, ты кричишь в тридцати сантиметрах от моего лица. В-третьих, я тебя слышу.

— Хорошо. Теперь, если ты просто позволишь мне говорить, когда мы войдем туда, все будет в порядке.

Я изучаю его грубое лицо. Он выглядит взволнованным, что странно. Обычно Дик спокоен, как деревянная доска.

— Что тебя так взбудоражило перед этой встречей? Владелица — тот еще кошмар?

— Полная противоположность кошмару. Она милая, ясно? Одна из тех южанок. Настоящая леди.

Я представляю себе старушку в жемчугах с фосфоресцирующими белыми зубными протезами, в соломенной шляпе с пластиковыми цветами на полях, и чувствую укол тоски по ирландскому пабу, мимо которого мы проезжали по пути сюда.

Дик говорит: — Ей не понравится, если ты будешь ругаться или… — он раздраженно машет на меня рукой, — вести себя как обычно, как будто у тебя запор.

— Извини, конечно, но у меня очень регулярный стул.

— Ты знаешь, о чем я! Веди себя прилично!

Поскольку Дик нервничает, я тоже начинаю нервничать. Эмпатия — одна из многих черт, которые я ненавижу в себе. Если бы я мог просто не обращать внимания на чувства других людей, жизнь была бы намного проще. Но я как эмоциональная губка. Все это дерьмо впитывается в меня.

Это одна из причин, по которой я так много пью. Алкоголь помогает мне не чувствовать.

Пара больших сисек в моих руках тоже не помешает.

Дик распахивает водительскую дверь и бросает на меня последний предупреждающий взгляд, прежде чем выйти из машины. Я смотрю, как он поднимается по ступенькам портала в ад, искусно замаскированного под офис свахи, пока он не оборачивается и нетерпеливо не машет мне, приглашая присоединиться к нему.

Тяжело вздохнув, я выхожу из «Мерса» навстречу прекрасному утру.

Атланта в мае — одно из самых красивых мест, которые я только могу себе представить. Щебечут птицы. Цветут цветы. Небо ослепительно-голубое.

И вот я здесь, двадцативосьмилетний мужчина, который настолько облажался, что его агент думает, будто, если он найдет ему идеальную жену, это спасет его от самого себя.

Я соглашаюсь на это только потому, что у меня не хватает духу сказать ему, что мой корабль уже отплыл.

И даже, блядь, затонул.

Мы заходим в здание через главный вход и попадаем в приемную, где мне приходится сдерживаться, чтобы не выбежать обратно.

Все розовое. Абсолютно все. Стены, ковер, диван и стулья. Это как оказаться внутри бутылочки с Pepto-Bismol1.

В