Усни со мной - Алина Элис

Света шумно разрезает коробку — нам доставили эфирные масла. Нарезает пустую коробку на идеально ровные квадраты, чтобы утрамбовать в мусорку. Я жду, когда она закончит, чтобы ответить. Конечно, я помню — ближайшие две недели мне придётся справляться одной.

— Кстати! — продолжает Света, перекрикивая шелест картона. — Тот бандитского вида тип в кепочке приходил ещё раз. Спрашивал, когда ты будешь. Я сказала, что не знаю.

Я поёживаюсь. На прошлой неделе у меня был странный посетитель — предлагал работать с клиентом на дому. Анонимно. Догадываюсь, что там было немало дополнительных условий, но я не собиралась их слушать. Интуиция звенела сигналом тревоги — это плохое предложение. От плохих людей.

И даже если я ошибаюсь — я не выезжаю на дом, а тем более к анонимным пациентам: не вижу, в чём сложность приходить ко мне в кабинет, где есть и удобная массажная кушетка, и правильное освещение, и моя гордость — коллекция натуральных эфирных масел для ароматерапии.

Конечно, у меня нет всей дорогостоящей аппаратуры.

Но я сотрудничаю с диагностическими центрами и отправляю пациентов, например, на энцефалограмму, если подозреваю тревожный тип возбуждения, прошу сдать анализы на гормоны. Иногда отправляю на суточный мониторинг. Со скидкой, кстати. Так что и это не проблема.

От мыслей меня отвлекает звон колокольчика на входе. В животе неприятно сжимается, когда дверь открывается — неприятный посетитель лёгок на помине. Чёрное шерстяное пальто, то ли фуражка, то ли кепка, лицо без единой выразительной черты, дорогие часы — он выглядит как бандиты из сериалов.

— Добрый день. Поговорим?

— Здравствуйте. Я думала, мы все решили в прошлый раз.

— Значит, я плохо объяснил. У меня есть новые вводные. Вам будет интересно. Пройдёмте?

Он с неприятной улыбкой приоткрывает дверь моего же кабинета. Ну что же. Собственный бизнес подразумевает общение и с неприятными людьми. Я вхожу, приглашая его жестом. Света провожает меня сочувственным взглядом.

— У меня пятнадцать минут до следующего клиента. Я вас слушаю.

Я стараюсь настроиться на позитивный лад. В конце концов, этот человек пришёл сюда, чтобы решить чью-то проблему со сном. А ведь это вполне гуманная цель.

— В прошлый раз я не озвучил бюджет.

— Но вы же видели мои расценки?

— Мы готовы заплатить гораздо больше.

Мужчина называет сумму, такую большую, что я не сразу осознаю. Прокручиваю то, что он сказал, в голове. Он точно ошибся.

— Извините, я не расслышала, — я напрягаю слух.

Но он повторяет ту же самую цифру. Мои глаза непроизвольно расширяются: сумма примерно равна моему годовому заработку.

Мужчина в пальто ухмыляется, явно довольный произведённым эффектом. Моргает, и я замечаю, что его глаза светло-серые, как будто вылинявшие на солнце.

— Это стартовая оплата. При благоприятном исходе она будет утроена.

— И... Какие условия?

На эти деньги я могла бы расшириться. Обучить себе в помощь ещё телесного терапевта, а может, и двух. Возможно, даже поставить оборудование для полисомнографии.

— Пациент остаётся анонимным, вы живете на его территории. Работаете до результата. Есть ещё ряд небольших требований, но они все легко выполнимы, я гарантирую.

Его губы складываются в самодовольную гримасу. Похоже, он уверен, что я соглашусь.

Я выдыхаю и опускаю застывшие плечи. Не зря говорят, что бесплатный сыр только в мышеловке. Всё, что он предлагает, звучит просто дико — жить у пациента, остановить работу своего кабинета. Я уверена, что этот человек — из криминального мира. И то, во что он меня сейчас пытается вовлечь — связано с этим миром.

— Извините, но я не работаю на таких условиях. Благодарю за предложение, но вынуждена отказаться.

Пальто совсем не выглядит разочарованным. Поднимает одну бровь. Я чувствую его мутную энергию — она сырая, холодная и давящая.

— Вы хорошо подумали? Это не то предложение, от которого можно отказаться.

Я закусываю щеку изнутри. Он что, мне угрожает?

— Я хорошо подумала. Желаю, чтобы тот, кому нужна помощь, пошёл на поправку. У меня сейчас следующий пациент, всего хорошего. До свидания.

Я открываю дверь, жестом указывая мужчине на выход.

Он выходит, смерив меня ироничным взглядом. Закрывает дверь, и мы со Светкой хором издаём вздох облегчения.

— Ев, может, поставим всё-таки тревожную кнопку? Знаю, что дорого, но спокойнее будет.

— Я подумаю, — обещаю я.

Хотя я не уверена, что в случае с такими личностями эта тревожная кнопка поможет. Я не настолько наивна, чтобы не знать, что криминальный мир плотно взаимодействует с полицейским. Я вспоминаю золотые часы, блеснувшие на запястье у мужчины в чёрном пальто, его ботинки из крокодиловой кожи. Вряд ли у рядового полицейского есть какие-то рычаги против таких персонажей.

— А что он предлагал?

Я снова ёжусь, вспоминая "предложение, от которого нельзя отказаться".

— Кучу денег за работу с проживанием у пациента, — называю сумму.

Светка округляет глаза.

— И ты отказалась? За такие деньги я бы ещё бонусом и полы им помыла, и еду приготовила.

— Не думаю, что им нужны уборщицы, — качаю головой — Мне кажется это предложение мутным и небезопасным. Я верю своей интуиции. Может, они вообще секс-рабынь ищут.

— Не знаю, за такие деньги можно купить хоть десяток секс-рабынь. Ещё и кастинг устроить.

— Это пахнет каким-то криминалом, Свет.

Она раскладывает маркеры по цветам. В глазах уже рябит от канцелярии, разложенной по размеру и типу.

— Зато деньги не пахнут.

Я не отвечаю, совершенно уверенная, что поступила правильно, отказавшись от этой работы.

Но сейчас, трясясь на заднем сидении неизвестного мне автомобиля с мешком на голове — начинаю сомневаться в своем решении.

Глава 2

Ева

В горле поднимается тошнота, то ли от рваной манеры езды, то ли от страха. Я стараюсь унять панику: дышу медленно, выдыхаю через рот. Когда пульс становится чуть спокойнее, пытаюсь расслабить верёвку, осторожно растягиваю её в стороны за спиной. Бесполезно — кажется, я только стёрла кожу на запястьях.

Чувствую, как к глазам подступает влага, и закусываю щеку изнутри — сейчас не время расклеиваться. Кто бы это ни был — нужно сохранять спокойствие и трезвую голову. По крайней мере, можно сделать вывод, что я нужна им живой.

Пытаюсь собрать максимум доступной информации, но зацепиться не за что: из ощущений — только гладкая кожаная обивка салона. Из звуков — только шум шин по асфальту. Замечаю, что он меняется — видимо, мы съехали с гладкого шоссе на просёлочную дорогу. Машину потрясывает, тошнота становится ещё сильнее, когда автомобиль разворачивается. К счастью, после этого мы останавливаемся.

Моя спина уже взмокла,