Проще простого - Эбби Нокс

к дому Билла, не отрывая глаз от хорошенькой блондинки с милой и очень хорошенькой попкой, которая все расставляет, украшает и выглядит нервной. Может, я смогу помочь с этим. С продажей… чего бы то ни было. Печенек девочек-скаутов? Черт возьми, да, я скуплю все коробки до единой и положу конец всей этой возне. Все в выигрыше. Миссис Хёрли уберется в клуб с чуть менее кислым выражением лица, хорошенькая леди в сарафане получит быстрые деньги, а я, возможно, получу номер телефона.

Сначала доносится аромат, и я понимаю, что тут происходит. Это не распродажа, а продажа выпечки. Первый запах, который поражает меня, — вишневый пирог, и у меня сразу текут слюнки. Может, я получу от нее что-нибудь сладкое на завтрак, чтобы заглушить похмелье.

Следующее, что поражает мои чувства, — ее голос. Но он не заставляет меня пускать слюни; а бьет меня дозой реальности по лицу.

— Так, так, не торопитесь. Я еще не совсем готова. Продажа начнется в 8 утра. А сейчас только 7:55. У меня еще одна партия брауни в духовке.

Ее слова останавливают меня намертво и превращают мое горло в пустыню Сахара. Я знаю её. Это Кара Уильямс, вторая дочь Билла и Коринны.

Если я думал, что буду козлом, если у меня встанет на жену лучшего друга, то это уже совершенно новый, глубинный уровень козлиности. Дочь Билла. Самая милая, самая скромная из всех пяти девочек Уильямс, к тому же. Насколько я помню, ту, которую я встречал во время утренних пробежек в городе. Я видел, как она читала книги под деревом в парке возле моего кондо перед школой.

Мне стоит развернуться, уйти внутрь, принять холодный душ, выпить воды, съесть что-нибудь белковое, чтобы впитать остатки алкоголя. Раньше я ходил в чудесный маленький ресторанчик около моего дома, где готовили чилакилес от похмелья. Ничего подобного здесь нет, а я не умею готовить. Я могу заказать доставку «Тако Белл». Не то — даже близко, — но, может, аромат спугнет миссис Хёрли с моего крыльца.

Я могу так поступить. Но тогда бедная Кара останется под пристальным взглядом миссис Хёрли и прочих соседских сплетников, которые могут пожаловаться на Уильямсов в ТСЖ. Я тоже не хочу, чтобы это произошло.

Я должен поступить правильно. Всегда поступаю правильно с семьей, которая принимала меня на Днях Благодарения и Рождества.

Приближаясь, я не могу не заметить, что Кара выглядит совсем иначе, чем та болезненно застенчивая школьная девчушка, которой я выписал немаленький чек всего несколько лет назад. Ангельская девочка продает торты на лужайке перед домом своих родителей.

Так дело не пойдет. Не годится мне думать о ее заднице, ее бедрах, ее декольте в этом платье, даже если сигнал еще не дошел до моего уже проснувшегося этим утром члена. И не годится ей прикладывать усилия, чтобы собрать деньги на что бы то ни было. Мне это не по нраву. Не напротив моего дома. И не тогда, когда я, ее «дядя Майкл», могу легко выписать чек или что угодно, что ей может понадобиться.

Дядя Майкл. Боже. Я же больной, отчаявшийся человек.

И положу этому конец. Сейчас же. Я должен заставить ее уйти. С глаз долой — из сердца вон, верно? К тому же мне не нравится, как люди жаждут сунуть ей деньги. Должно быть, выстроилось человек пятьдесят, и еще подходят.

Я положу конец этому цирку раз и навсегда.

Почему? Потому что я — гребаный президент ТСЖ и должен обеспечивать соблюдение правил.

Глава 2

Кара

Сто фирменных шоколадных брауни, семнадцать пирожков с яблоками «Грэнни Смит» и корицей из Сайгона и девятнадцать тортов разных вкусов с яркими, ручной работы, сахарными цветами красиво разложены на всех банкетных столах, какие только нашлись в кладовке моих родителей. Остальные воспитатели из моей группы помогли мне сделать забавные вывески, праздничные композиции из воздушных шаров и привлекающие внимание плакаты. Моя сестра Чериз подкинула несколько партий кексов в перерывах между занятиями в кулинарной школе, как и некоторые из её однокурсников. Мои родители помогли, разрешив использовать свой двор — прямо посреди самого богатого района в этом пригороде. Но если честно, самой значимой помощью было то, что я вставила имя моего шурина.

Знаменитый британский шеф-повар Филлип Уайлдвуд женился на моей старшей сестре Хлое в прошлом году. Возможно, я намекнула в анонсе мероприятия в Фейсбуке, что сам Филлип пожертвовал торты на эту благотворительную распродажу. Хотя это может быть и не совсем правдой, торты, которые я приготовила, были сделаны строго по рецептам из многочисленных кулинарных книг Филлипа. Он разрешил мне использовать его изображение в рекламных материалах, что, согласитесь, довольно привлекательно для любого, кто работает с выпечкой.

Так что хорошо, что я умею печь. И хорошо, что я знаю, как использовать все первоклассные ингредиенты, которые Филлип так любезно пожертвовал; он не мог вынести мысли, что кто-то будет продавать торты по его рецептам, используя базовые продукты из супермаркета. Благослови его чопорное британское сердце.

Мама была в ярости, когда Хлоя объявила, что не вернётся домой после встречи с Филлипом в Англии. Папа был ошарашен, но в целом принял это, понимая, что у него нет никаких оснований возражать против этого брака, ведь это он внушил Хлое уверенность всей этой затеей. «Я не думал, что это сработает», была одна из запомнившихся фраз из тоста, который папа произнёс на свадебном приёме в Штатах. Теперь все, кто косо смотрел на разницу в возрасте, изменили своё мнение, потому что все видят, как сильно он любит и заботится о Хлое. Её беременность и готовность Филлипа перевозить членов семьи туда-сюда в Англию всякий раз, когда она в них нуждается, также смягчили всех по отношению к нему, даже если он иногда бывает колючим, и его трудно понять — всем, кроме Хлои и нашей матери. Возможно, это не самые традиционные отношения между тещей и зятем, поскольку моя мама на год моложе Филиппа, но он обожает ее почти так же сильно, как Хлою.

Диана, моя младшая сестра, которая на год моложе, здесь, чтобы помочь с распродажей в рамках предписанной судом общественной работы, но её помощь в основном заключается в том, что она поедает товар. Я выхватываю у неё из рук булочку.

— Что ты делаешь? — шиплю я.

— Я голодная! — оправдывается она, с набитым ртом лимонного мака.

— Тогда иди внутрь и опустоши мамины запасы, как ты всегда делаешь.

— Обидно, — говорит она