Предатель. Сердце за любовь - Лия Латте

Марк Семёнович поднял голову от бумаг, его брови слегка сошлись на переносице, увидев моё состояние. Спокойствие, которое я заметила в нем несколько часов назад, никуда не делось, но теперь оно казалось почти нечеловеческим на фоне моей паники.

— Наталья Сергеевна? Что случилось?

Слова полились из меня сбивчивым, отчаянным потоком. Про пустую шкатулку, про записку, про предательство Игоря, про «бракованного» сына, про полное отсутствие денег. Я говорила, задыхаясь, жестикулируя, чувствуя, как последние силы меня покидают.

Орлов слушал молча, его лицо оставалось непроницаемым. Он не перебивал, только его серые глаза внимательно следили за мной. Когда я смолкла, обессиленно опустившись на стул, он некоторое время молчал, постукивая пальцами по столу.

— Ситуация… крайне неприятная, – произнес он наконец своим ровным, глубоким голосом. – И, к сожалению, без оплаты мы не можем начать операцию. Правила…

— Но что же делать?! – взмолилась я, чувствуя, как последняя надежда ускользает. – У меня нет ни копейки! Совсем!

Марк Семёнович встал, подошел к окну, заложив руки за спину. Постоял так с минуту, глядя на едва рассветшее небо. Затем резко обернулся. В его глазах мелькнул странный блеск.

— Есть один выход, Наталья Сергеевна. Нестандартный, но единственно возможный в данных обстоятельствах.

Он сделал паузу, словно давая мне время подготовиться.

— Я оплачу операцию Максима. Всю сумму.

Я вскинула на него глаза, полные слез и недоверия.

— Но… как? Чем я могу…

— Вы станете моей невестой, – прервал он меня жестко. – Фиктивно, разумеется.

Мир качнулся. Невестой? Это какой-то бред, горячечный сон.

— Зачем?.. – прошептала я.

— У меня есть веские причины, – его голос стал более тихим, но не менее властным.

Он подошел к столу, взял ручку. Его взгляд был прямым и требовательным.

— Это чистая формальность. Никаких обязательств, кроме видимости для общества на короткий срок. А ваш сын получит шанс на жизнь. Прямо сейчас. Операционная бригада ждет моего сигнала.

Он положил ручку передо мной.

— Время идет, Наталья Сергеевна. Да или нет?

Глава 3: Расчет и скальпель

Марк

Она сказала «да».

Слово повисло в тишине моего кабинета, почти неразличимое за ее сбивчивым дыханием и всхлипами. Наталья Сергеевна. Мать Максима. А теперь – моя фиктивная невеста.

Ситуация была абсурдной, почти театральной, но необходимой. Как хирург, я привык к неожиданностям, к необходимости принимать быстрые, нестандартные решения, когда на кону жизнь.

Здесь на кону была не жизнь, но дело жизни – моего деда, а теперь и моё. И решение пришло само, циничное и своевременное.

Я смотрел на неё – бледную, растрепанную, с темными кругами под огромными, полными отчаяния глазами. Тонкие пальцы сжимали ремешок дешевой сумки так, что костяшки побелели.

Она была похожа на загнанного зверька, готового на всё ради спасения детеныша. Именно это отчаяние, эта уязвимость делали её идеальной кандидатурой.

Никаких амбиций, никаких скрытых мотивов, только материнский инстинкт. И я чувствовал… ничего. Вернее, я приказал себе ничего не чувствовать.

Эмоции – непозволительная роскошь, опасный элемент, мешающий ясно мыслить и действовать. Они – слабость, которую я не мог себе позволить ни в операционной, ни в жизни. Особенно сейчас.

Передо мной стояла задача, и эта женщина, волей подлого предательства её мужа и эксцентричности моего деда, стала её решением. Инструментом. Не более.

— Хорошо, Наталья Сергеевна, — мой голос прозвучал ровно, возможно, даже слишком спокойно на фоне её состояния. Контроль. Прежде всего, контроль над собой, над ситуацией, над ней. — Тогда слушайте внимательно. Это – деловое соглашение. Чистый расчет. Вы получаете операцию для сына, я – возможность сохранить контроль над фондом моего деда. Никаких иллюзий, никакой романтики. Мы играем роли. И играть должны безупречно.

Я видел, как она вздрогнула от холода в моем голосе. Правильно. Она должна понимать правила игры с самого начала. Никаких сантиментов, никаких ложных надежд.

— Первое: полное подчинение моим инструкциям в том, что касается нашей «помолвки». Где появляться, что говорить, как себя вести – решаю я. Ваша задача – следовать указаниям и выглядеть соответственно.

Я сделал небольшую паузу, чтобы оценить её реакцию, но она просто молча смотрела на меня.

— Второе: никакой эмоциональной вовлеченности. Мы чужие люди, которых связали обстоятельства. После того, как цель будет достигнута, мы расторгнем помолвку и забудем о существовании друг друга. Третье: абсолютная конфиденциальность. Никто – ни ваши подруги, ни персонал клиники, ни, тем более, пресса – не должен знать правду о нашей сделке. Малейшая утечка – и фонд будет дискредитирован, а наша сделка потеряет смысл. Это ясно?

Я намеренно говорил жестко, отсекая любые возможные возражения или вопросы.

Она кивнула, не поднимая глаз, теребя ремешок сумки. Сломанная птица. Но именно такая мне и была нужна – зависимая, благодарная, не способная на интриги.

Идеальная ширма для попечительского совета, который уже косо посматривал на холостого сорокалетнего хирурга во главе фонда с семейными ценностями в уставе.

Дед… Арсений Павлович Орлов. Великий хирург, меценат, человек с неуемной энергией и страстью к театральным эффектам даже после смерти.

Его завещание – апофеоз этой страсти. Жениться или хотя бы объявить о помолвке до сорока лет, чтобы сохранить управление фондом.

Фондом, который он строил десятилетиями, который финансировал передовые исследования в кардиохирургии, давал шанс детям со всей страны, детям вроде Максима.

Фондом, который теперь рисковал перейти в руки моего двоюродного братца Стаса – пустого, алчного прожигателя жизни, видевшего в дедовском наследии лишь источник для покрытия своих карточных долгов и покупки очередных бессмысленных игрушек.

Я не мог этого допустить. На кону было слишком многое – память деда, будущее клиники, жизни пациентов. Оставалось два месяца. Двеа месяца на поиск подходящей, респектабельной, управляемой кандидатуры казались невыполнимой задачей, пока в мой кабинет не ворвалась она.

Судьба? Ирония? Неважно. Важен результат.

— Я сейчас распоряжусь насчет операции, — набрал номер на рабочем телефоне, отдавая четкие распоряжения ассистенту. — Пациент Максим Лебедев. Подготовить операционную номер три. Полная бригада. Анестезиолог – Кравцов. Финансирование подтверждено.

Я видел, как её плечи обмякли от облегчения, как по щеке скатилась слеза. Пусть так. Её благодарность – часть сделки, гарантия её лояльности.

— Вам нужно отдохнуть, Наталья Сергеевна. И привести себя в порядок. Скоро вам придется играть рольсчастливойневесты.

Я намеренно добавил последнюю фразу, чтобы вернуть