Развод. Временное перемирие - Лия Латте

Он подошел ближе, заглянул через мое плечо на экран ноутбука. Я почувствовала, как он замер. Как его дыхание остановилось.

Тишина в комнате стала оглушительной.

Он обошел стол и сел напротив. Его лицо, только что расслабленное после сна, теперь было бледным и напряженным.

Он попался.

Кирилл поднял на меня глаза. В них была паника.

Я позволила тишине повиснуть между нами. Я дала ему время найти объяснение, потому что какая-то глупая, еще живая часть меня отчаянно хотела, чтобы оно существовало. А потом повернула ноутбук экраном к нему и спросила очень тихо, но отчетливо:

— И как ты мне это объяснишь? Мне даже интересно послушать.

Глава 3

Тишина в кабинете стала почти физически ощутимой. Она давила на уши, сгущалась. Я смотрела на Кирилла, который неотрывно глядел на экран моего ноутбука. На его лице больше не было паники.

Лишь на секунду промелькнула досада, которая тут же сменилась холодным, почти скучающим выражением. Он откинулся в своем кресле, медленно сцепив пальцы в замок.

Спокойный. Уверенный в себе. Пойманный, но не побежденный.

Он молчал. И это молчание было хуже любого крика. Видимо он ждал, что я скажу дальше.

— Ну что, Кирилл? — повторно задала вопрос я, и мой голос дрогнул от подступающей ярости. — И как ты мне это объяснишь?

Он перевел на меня свой тяжелый взгляд.

— А что тут объяснять? Это была ошибка. Случайность.

Случайность. Одно слово, которым он перечеркнул шесть лет нашей жизни. Я почувствовала, как внутри все закипает.

— Случайность? — я горько усмехнулась. — В нашем отеле? С покупкой бриллиантов и женского белья? Кирилл, ты хоть понимаешь, как это звучит?

— Я понимаю, что ты сейчас на эмоциях, — отрезал он, и в его голосе прозвучало неприкрытое раздражение. — Прекращай дурить, Катя. Это ничего не значит и ничего не меняет. Ты моя жена. И одна глупая ошибка не стоит того, чтобы рушить все, что мы построили.

От его тона у меня заложило уши. Он говорил со мной не как с женой. Он говорил как с неразумным ребенком, который закатил истерику. Он не раскаивался. Он считал мои чувства… глупостью.

Внутри все оборвалось. Та последняя частичка надежды, та глупая вера в то, что он сейчас все объяснит, умерла. Он не просто предал меня. Он обесценил мою боль.

— Ты прав, — сказала я, медленно поднимаясь с кресла. Мои движения были плавными, выверенными. Я чувствовала себя странно спокойной, словно смотрела на все со стороны. — Это ничего не меняет. Потому что менять уже нечего.

Это спокойствие было моей броней. Единственным, что удерживало меня от того, чтобы не закричать. Я закрыла крышку своего ноутбука.

Четкий щелчок прозвучал в тишине, как выстрел. Финальный.

— Что ты делаешь? — спросил он, и в его голосе послышались первые нотки недовольства.

— Я хочу уехать, — сказала я, направляясь к выходу из кабинета. — На пару дней. Чтобы выдохнуть и прийти в себя. Не хочу находиться с тобой под одной крышей.

Он вскочил и преградил мне дорогу у двери.

— Я тебя никуда не отпущу. Ты останешься здесь. В нашем доме.

— Это дом моего отца, Кирилл, — поправила я его, глядя ему прямо в глаза, без ненависти, с холодным презрением. — Как и компания, на деньги которой ты развлекался в Париже. И я заберу ее обратно. До последней акции. Мои адвокаты свяжутся с тобой завтра.

Я обошла его, застывшего и ошеломленного, и пошла вверх по лестнице, в нашу спальню.

Воздух. Мне нужен был воздух. И тишина.

И место, где нет его запаха, его присутствия, его лжи.

Так, и где там мой чемодан?

Глава 4

Я нашла чемодан там, где и оставила его после последней поездки — в углу нашей огромной гардеробной. Слово «нашей» прозвучало в голове чужим и неправильным.

Я открыла его на кровати и начала методично, без суеты, скидывать внутрь вещи.

Джинсы, кашемировый свитер, пара футболок.

Я двигалась словно на автомате, в то время как внутри была абсолютная пустота. Эмоции словно выключили, оставив только холодный, ясный ум.

Дверь в спальню открылась. Вошел Кирилл. На его лице застыла холодная, непроницаемая маска. Он стоял, сложив руки на груди, просто наблюдая за мной.

— Что ты делаешь? — спросил он так, будто я перекладывала бумаги на его столе.

— Собираю вещи. Разве не видно? — я не удостоила его взглядом.

— Катя, прекрати эту истерику. Твои действия неразумны.

— Истерику? — я остановилась и посмотрела на него. — Интересная трактовка. Я бы назвала это последствием. А неразумно, Кирилл, — это тратить деньги компании на любовниц.

Он проигнорировал последнюю фразу.

— Ты никуда не пойдешь. У тебя в десять утра переговоры с немецкими партнерами. Контракт, который ты готовила три месяца.

— Я его отменю. Или отправлю своего заместителя.

— Своего заместителя? — он усмехнулся. — Это наша компания. И ты не будешь принимать единоличные решения, поддавшись эмоциям.

— Эта компания, Кирилл, досталась мне от отца, — отрезала я, застегивая молнию на косметичке. — А мои эмоции, как ты выражаешься, — это реакция на то, что ее генеральный директор покупает белье другой женщине. Так что да, я буду принимать единоличные решения.

Он сделал шаг ко мне. Его голос стал ниже и тверже.

— Ты не понимаешь, что творишь. Ты ставишь под удар все. Нашу репутацию. Шесть лет работы.

— Ты хочешь поговорить о шести годах? Давай. Шесть лет я работала рядом с тобой, верила тебе. А ты? Сколько ты мне врал? Год? Два? Все шесть?

Он на мгновение отвел взгляд, а потом снова посмотрел на меня, и в его глазах был лед.

— Это не имеет значения.

— Для меня имеет.

Я защелкнула замки на чемодане. Звук получился оглушительным в напряженной тишине. Я взяла чемодан и прошла мимо него. Он не пытался меня остановить. Он был уверен, что я никуда не денусь.

Но я ушла. Просто села в машину и уехала.

Я вела машину, не разбирая дороги. Огни ночного города сливались в одно смазанное пятно. Я ехала, пока не увидела вывеску отеля. Любого. Лишь бы подальше от него.

Я молча прошла через холл, получила ключ и поднялась в номер.

Дверь за мной