Бойня - Шанталь Тессье

курсе университета Баррингтон. Мой первый год посвящения. Несмотря на то что мы родились в этом мире, нам приходится заслужить своё место. «Либо ты, либо тебя» — таков был бы девиз Лордов, если бы он у них был.

Я стою на коленях, на голове у меня чёрный капюшон, который не даёт мне видеть, где я нахожусь, и кто ещё находится в комнате вместе со мной. Мои запястья скованы впереди и лежат на обтянутых джинсами бёдрах. Я без рубашки. Мой правый глаз начинает заплывать, и почти уверен, что у меня сломан нос. Я не могу им дышать, но чувствую на губах вкус стекающей по лицу крови. Из-за отсутствия света мне приходится прилагать все усилия, чтобы не отключиться. Я уже не знаю сколько дней не спал, сражаясь. Меня кормили хлебом и водой. Вот и всё. Они хотят, чтобы мы были слабыми и уязвимыми.

Все Лорды проходят посвящение, но у нас, у братьев Пик, всё по-другому. Более жёстко. В мире существует бесчисленное множество Лордов. Но братья Пик? Нас немного. Видите ли, я подхожу только потому, что мой отец один из них. И однажды, если у меня родится сын, он тоже будет одним из них.

Мы все должны доказать, что можем делать то, что нужно обществу.

Это наше предназначение.

Лорды испытывают тебя, чтобы на ранних этапах отсеять слабых. Ты рождаешься в этом мире, но в любой момент они могут посчитать тебя неполноценным. Поэтому ты появляешься и убиваешь того, кто является твоей целью.

Если бы мне пришлось объяснять, кто такие братья Пик, какому-нибудь простаку с улицы, который не знает о существовании Лордов, я бы сказал, что мы наёмные убийцы общества. Но вместо того чтобы убивать, мы захватываем и пытаем. Если нас пошлют за вами, вам от нас не уйти.

Мы — охотники в мире, полном добычи. Мы не причиняем вреда хорошим парням. Если хотите знать моё мнение, в нашем обществе все плохие. Но мы все готовы делать то, что необходимо, чтобы выжить. Это мир, в котором люди пожирают друг друга.

— Сент Бекхэм Картер, — слышу я своё имя сквозь пульсирующую головную боль. — Ты призван служить, сынок. Желаешь ли ты продолжить?

— Да, сэр, — без колебаний отвечаю я, но даже не узнаю свой голос, потому что у меня распух язык. Я прикусил его, когда получил кулаком по губам.

Поединок. Победа. Поединок. Победа.

Вот для чего мы тренируемся. Снова и снова, пока один из нас не убьёт другого. Честно говоря, я думаю, что большинство из них слишком рано сдаются. Они понимают, что эта жизнь не стоит твоей души. Но мне она никогда не была нужна. Что она тебе даст?

Пропуск в рай?

Я не верю в это дерьмо. Когда ты вырос в аду, рай — это всего лишь сказка, которой не существует.

— Посмотрим, на что ты способен, сынок, — говорит мужчина. — Вздёрни его.

Чьи-то руки хватают меня сзади, рывком поднимая на ноги. Я даже не пытаюсь сопротивляться. Нужно беречь силы для того, что будет дальше. Запястья в наручниках поднимают над головой, давя на плечи. Я стискиваю зубы, чтобы не издать ни звука от боли, которая пронзает мою спину в этом положении.

С моей головы снимают капюшон, и я делаю глубокий вдох, несколько раз моргаю, ожидая, пока глаза привыкнут к яркому свету.

Не знаю, где именно нахожусь, но понимаю, что это «Бойня». Это открытая арена. Двухэтажная. Беглый осмотр позволяет мне понять, что Лорды обставили это место на верхнем уровне креслами, как на стадионе. Оглянувшись через плечо, я замечаю, что так вокруг всей арены. Меня бросили в аквариум с акулами, и я — наживка.

Все Лорды в чёрных масках и соответствующих плащах. Я нахожусь в центре сцены, на нижнем уровне, на платформе. Как ведьма, которую сжигают на костре, я подвешен к металлической конструкции с шестами по обе стороны от меня и третьим — сверху. Во мне шесть футов пять дюймов2 роста, и мои ботинки со стальными носками едва касаются пола. Моё тело так напряжено, что в новом положении дышать становится ещё труднее.

Я поднимаю голову и чувствую, что руки уже немеют от такого положения. Кожа трескается от того, что так сильно зажата в металле.

— Начинаем, — произносит мужчина, шагая к платформе. Затем он поворачивается ко мне лицом и понижает голос. — Если ты переживёшь это, сынок, то проживёшь ещё год.

С этими словами он исчезает из моего поля зрения.

Если бы мог, то запаниковал бы от его слов, но у меня просто нет на это сил. Я должен приберечь их для того, что ещё предстоит.

Скрип колёс заставляет меня съёжиться. Он так же неприятен, как звук чиркающего по меловой доске гвоздя. На арену с противоположной стороны заходит мужчина. Он толкает тележку, но я не могу разглядеть, что на ней, потому что перед глазами всё расплывается.

Но это неважно, потому что мужчина направляется прямо ко мне. Когда он достигает платформы, мне становится лучше видно. Он берёт из тележки шприц и флакон.

Я начинаю бороться с ограничениями. Ненавижу любого рода наркотики. Мне не нравится чувствовать, что я теряю контроль над своим телом и мыслями. Наркотики замедляют работу мозга и мешают сосредоточиться на том, что перед тобой. Тем более, что я уже несколько дней ничего не ел. Скорее всего, меня стошнит.

Как только поршень всасывает всю жидкость, опустошая флакон, мужчина поднимается по трём ступенькам и встаёт слева от меня.

Я пытаюсь снова подтянуться на руках, и мои плечи просто охеревают от напряжения. Они, блядь, горят, как будто меня подожгли. А стекающий по коже пот жжёт полученные в предыдущих боях раны.

— Открой шире, — приказывает мужчина, и прежде чем я успеваю подчиниться, он запихивает что-то мне в рот, откидывая голову назад.

Дышать чертовски трудно, так как нос сломан, но я справляюсь.

— Ты почувствуешь укол, — говорит мужчина, положив руку на мою обнажённую грудь.

Я кричу от мучительной боли, что пронзает моё тело и лишает возможности дышать.

Всё заканчивается в мгновение ока, и я чувствую прилив сил. Как будто заглохшая машина заводится. Мужчина вытаскивает у меня изо рта кляп.

— Я бы сказал, что у тебя есть около двадцати минут, — улыбается мне мужчина, а я ни хрена не понимаю, о чём он говорит.

Он покидает