Увиденный: ЛЕКС - Слоан Кеннеди

- Когда я снимал этот домик, мистер Парнелл заверил, что меня никто не побеспокоит.

Наступившая тишина была густой и тягостной, и я почувствовал себя ослом из-за своей напускной грубости. Но мне все еще было больно после разговора с Кингом. Пока я ждал ответа мужчины, стоявшего позади меня, что-то холодное и мокрое коснулось моих пальцев, и я тихонько вскрикнул.

- Да, ну, мистеру Парнеллу нравится, когда я отправляю жильцов домой целыми и невредимыми. Думаю, лояльность к клиентам и все такое. Но, эй, если вы хотите почувствовать себя в дикой природе, разведя костер и запустив генератор, когда пропадет электричество, попробуйте. Брось, Брюер, оставь этого милого человека в покое, - сказал мужчина, его голос дрогнул на слове милый.

Животное, которое, как я мог предположить, было очень большой и очень мохнатой собакой, лизнуло мои руки, прежде чем его когти зацокали по полу. Мгновение спустя кухонная дверь захлопнулась, и снова воцарилась тишина. Я вздохнул с облегчением. Я долго возился со своим телефоном, чтобы снова включить его, и отправил короткое электронное письмо владельцу домика. Мне показалось странным и неестественным использовать функцию преобразования голоса в текст, но у меня не было большого выбора.

Я быстро продиктовал мистеру Парнеллу сообщение с напоминанием о моей просьбе оставить меня в покое, а затем нажал «Отправить». Я никогда не встречался с этим человеком, но поддерживал с ним связь в течение последних нескольких недель, поскольку договорился об аренде не только этого домика, но и всех трех, находившихся на одном участке. Домики были расположены в глубине северных лесов штата Мэн. Этот человек прислал мне бесчисленное количество фотографий и список всех удобств, которые могли бы сделать это удаленное место уединенным и комфортным, но, очевидно, я не смогу воспользоваться ничем из этого. Когда я услышал, что у домиков имеется смотритель, я сказал владельцу, что помощь мне не понадобится, но, очевидно, он либо забыл эту часть нашего разговора, либо решил, что я передумал.

Не передумал.

Мне было все равно, как выглядит домик и насколько он комфортабелен. Он нужен был мне только для двух целей… затеряться и остаться в одиночестве, чтобы попрощаться с той жизнью, которую я знал.

Я заставил себя встать, чтобы изучить новую обстановку вокруг. Для начала я запер дверь на случай, если любопытный смотритель решит вернуться. Я полагал, что на самом деле не имело значения, если он обнаружит, что я скорее ощупываю все вокруг, чем осматриваю, но не был готов отвечать на неизбежные вопросы, которые могут возникнуть впоследствии. Нет худа без добра, если это вообще можно так назвать, по крайней мере, мне не придется видеть все эти жалостливые взгляды, обращенные на меня.

Я потратил добрый час, просто бродя по разным комнатам. Включение света помогло мне разглядеть некоторые предметы, но изображение были слишком размытым, чтобы разглядеть такие мелкие детали, как термостат и выключатель камина. В домике было не слишком холодно, но, прожив в Лос-Анджелесе большую часть своей взрослой жизни, я не привык к холоду. И хотя формально стояла весна, в лесах северного Мэна по ночам все еще бывало довольно зябко.

Я ощупал все вокруг камина в поисках выключателя, который мог бы его включить, но не смог его найти. К счастью, я нащупал несколько одеял в корзине у камина, так что я всегда могу воспользоваться ими, если возникнут какие-либо проблемы с обогревом или я не смогу понять, как включить термостат.

Убедившись, что не замерзну насмерть, я провел остаток дня, устраиваясь поудобнее. Машина и водитель, которых я нанял, чтобы доставить меня в домик, давно уехали, но он оставил все мои вещи на крыльце. Потребовалось немало времени, чтобы занести все в комнату, которую я решил считать главной спальней. Было еще рано, когда я улегся на простыни и пожелал, чтобы сон овладел мной. Тишина, в которой я был так уверен, что нуждаюсь, чтобы разобраться во всем происходящем, прибыла со скоростью товарного поезда. Я слышал каждое тиканье часов в спальне, а также скрип дома, когда снаружи усилился ветер и по крыше стал барабанить дождь.

В моей прежней жизни я бы все еще работал, сталкиваясь с суетой, сопутствующей управлению успешной компанией по выпуску видеоигр. Я был бы окружен программистами, тестировщиками и разработчиками, в процессе создания очередной популярной видеоигры. Мои дни были бы посвящены решению административных задач и принятию решений по всем вопросам, от персонажей до тем и цветовых решений, но ночи… ночи были только моими.

Я занимался тем, что любил больше всего, а именно воплощал в жизнь игры, созданные в моей голове. Видеть, как персонажи обретают очертания на экране, и представлять, что в мире найдется хотя бы один ребенок, который сможет убежать от своей уродливой реальности, в мир, который я создал, было для меня почти как наркотик, и только когда мое тело становилось слишком истощенным, чтобы функционировать, я отправлялся в свой пустой, стерильный пентхаус. Но город вокруг меня никогда не спал. Здесь никогда не было слишком тихо. А если я не мог заснуть, то все, что мне было нужно, это роскошь подключения к Wi-Fi, поскольку всегда были электронные письма, на которые нужно было ответить, и проблемы, которые нужно было решить. Не говоря уже о том, сколько работы я проделал, чтобы помочь своим братьям найти детей, от которых отказался весь остальной мир…

Мысли о братьях заставили меня сделать глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Интернет не спасет меня от моих собственных размышлений ни сегодня вечером, ни в то время, которое потребуется мне, чтобы собраться с мыслями. Я намеренно выбрал место, где нет Интернета, потому что мне нужно было оставаться в стороне от сети.

Я вздохнул и перевернулся на живот в надежде, что это, каким-то волшебным образом, заставит мой мозг отключиться. Но мой напряженный мозг отказывался смириться с тем фактом, что, как и много раз в моей жизни, тело подводит меня. Только на этот раз пути назад не было. Не имело значения, сколько времени я проведу в изоляции, пытаясь придумать, что делать дальше. Факт в том, что никаких следующих шагов не было. Я уже несколько месяцев знал, что настанет день, когда я открою глаза и не увижу ничего, кроме темноты. У меня было время это признать, принять и приспособиться, но вместо этого я выбрал более легкий путь отрицания.

Я прибыл в этот домик, чтобы найти способ смириться с