Жестокая любовь - Ана Уэст

Я не верю в это.

Я не могу в это поверить.

Слишком многое в этом не имеет смысла, но, роясь в ящиках в поисках одежды, и понимаю, что сейчас не лучшее время для того, чтобы разбираться с чем-то подобным.

Я ещё даже Киллиану не сказала.

Я не знаю, как.

Сообщить ему об этом будет всё равно что сообщить плохие новости, а их и так уже достаточно. Я надеваю чёрные хлопковые домашние штаны и одну из серых футболок Киллиана. Возможно, его сейчас здесь нет, но я хочу чувствовать его близость, и лучший способ сделать это – окутаться его ароматом.

Я сжимаю ткань в руке и прижимаю её к носу, закрываю глаза и вдыхаю его запах. На долю секунды во мне снова вспыхивает желание быть с ним. Как же отчаянно я хочу оказаться в его объятиях, чтобы он прижал меня к себе, но я знаю, что, как только я это сделаю, я стану бесполезной. Я не смогу ясно мыслить, не говоря уже о том, чтобы планировать похороны.

Пригладив футболку, я собираю волосы во влажный пучок и спускаюсь вниз, где Сэди и Кимми сидят за стойкой, а между ними стоит коробка с пиццей. Они говорят приглушённым шёпотом, и я не могу разобрать их тихих слов, пока не подхожу ближе. Сэди замечает меня через плечо Кимми, и на её лице появляется мягкая улыбка.

— Кара…

Вот оно. Тот голос, которым говорят люди, когда кто-то умер. Этот мягкий, какой-то болезненно сочувственный голос давит на меня почти так же сильно, как боль. Он режет мне слух, но я не могу огрызнуться. Они здесь ради меня, и я им благодарна. Я просто хочу, чтобы они не смотрели на меня так. Как будто я вот-вот сорвусь в истерику.

Я с трудом сглатываю, ком в горле становится всё больше, и я заставляю себя думать о Блэр. Я должна сосредоточиться. Я должна держать себя в руках.

— Привет. — Мой голос звучит странно для моих ушей, он тихий и хриплый после того, как я рыдала в подушку, пока никто не видел.

— Иди сюда. — Кимми придвигает к себе табурет и хлопает по сиденью, и я сажусь, а Сэди кладёт передо мной кусок пиццы.

От запаха сыра и жира у меня сводит желудок, но я выдавливаю из себя улыбку, пока мы сидим в напряжённом молчании.

Кимми и Сэди обмениваются взглядами, думая, что я не вижу.

Сэди вздыхает.

— Пришли ещё цветы, кажется, от людей, с которыми работал твой отец? Я не знала, что он знаком со столькими людьми.

— Его явно любили, — соглашается Кимми, приподнимая бровь и глядя на Сэди.

Я не могу сдержать усмешки.

— Любили?

Сэди поворачивается к стойке позади себя и берёт бутылку красного вина, а затем три бокала.

Из-за него погибло столько людей, я чуть не умерла из-за него. Это не цветы любви. Я опускаю взгляд на столешницу и провожу большим пальцем по царапине, прежде чем замечаю, что они обе замолчали.

Верно. Они не знают. Они не знают, что мой отец всю мою жизнь был главой ирландской мафии.

— Простите. — Я поднимаю голову и выдавливаю из себя извиняющуюся улыбку. — Я не это имела в виду. Я просто… он работал со многими людьми, которые знали его только по имени, понимаете? Они присылают цветы, потому что считают, что должны, а не потому, что им не всё равно.

Кимми кладёт руку мне на плечо, поглаживая теплом по спине, и мне требуется вся моя воля, чтобы не отшатнуться от её прикосновения.

— Мы знаем, — тихо отвечает Кимми, в то время как Сэди тоже возвращается к жизни и начинает разливать вино. — То, что случилось с твоим отцом, было... ужасно. За последние несколько месяцев подобные случаи происходят постоянно. Но ты не волнуйся, я знаю, что мои родители относятся к этому очень серьёзно.

Конечно. Родители Кимми – детективы, а мой отец был известной личностью даже за пределами мафии. Мне удаётся подавить очередную непрошеную насмешку. Они могут искать виновника сколько угодно.

Киллиан доберётся до него первым. Я знаю это наверняка.

Доски пола скрипят, и мы все оборачиваемся, чтобы увидеть Арчера Арко в дверном проёме. Его лицо, как всегда, невозмутимо. Почему-то он успокаивает меня больше, чем Кимми и Сэди. Как будто его непоколебимое спокойствие – единственное, что сейчас здесь нормально.

— Разве Киллиан не ревнует, что кто-то настолько красивый постоянно крутится вокруг тебя? Или его работа требует, чтобы все были сексуальными, сильными и молчаливыми? — Бормочет Кимми себе под нос, и её губы изгибаются в знакомой мне хитрой улыбке. С такой улыбкой она ходит по клубам, когда решает превратить то, что кажется ей привлекательным, в мишень, только теперь её не отвлекают парни с вечеринок.

Арчер не отходит от меня по приказу Киллиана с тех пор, как взорвался мой отец. Я не стала возражать против этой просьбы, ведь он знает, что меня не было на месте, когда произошёл взрыв.

Это тяжёлый разговор, который ещё предстоит завести.

— Арчер! — Восклицает Кимми и хватает бутылку вина, поднимая её и покачивая. — Хочешь вина?

— Нет.

От его резкого ответа у меня в груди поднимается смех, и я не могу его сдержать. Я испуганно прикрываю рот рукой, понимая, что соблазнение не удалось, и поворачиваюсь к Кимми и Сэди с широко раскрытыми глазами.

Кимми разочарованно закатывает глаза и возвращается к стойке.

— Прости, — хихикаю я, — он просто такой...

— Серьёзный. — Самым серьёзным тоном говорят Сэди и Кимми. Почему-то это ещё больше меня веселит, и я снова начинаю смеяться, а когда они присоединяются ко мне, смех становится ещё громче. Я не понимаю, что со мной не так. Безразличие Арчера ко всему, что связано с Киллианом, не ново, но меня это забавляет, как самая смешная комедия, которую я когда-либо видела.

Когда смех стихает, я беру свой бокал с вином и делаю большой глоток, пока Кимми откусывает кусочек пиццы, а Сэди опирается на стол и поправляет помаду.

— Итак, — выдыхаю я, приходя в себя после очередного глотка. — Сегодня утром, когда я проснулась, мне позвонили из кейтеринговой компании, так что всё готово. Поскольку мы не можем провести церемонию с открытым гробом, как принято, я выбрала