Жестокая любовь - Ана Уэст

Кимми протягивает руку и крепко сжимает мою ладонь. Я с благодарностью сжимаю её в ответ, и мой голос начинает дрожать.

— Из-за того, как… всё будет происходит очень быстро, утром у нас будут поминки, а ближе к вечеру – похороны, и на этом всё. — Сказано - сделано. Моё сердце болезненно сжимается, и я прячу эмоции в бокале с вином, делая несколько больших глотков, пока Сэди кивает.

— Всё уже готово, — тихо отвечает Сэди.

— Честно говоря, Кара, тебе не стоит слишком зацикливаться на деталях. Мы обо всём позаботимся. Сиена просто потрясающая, — Кимми широко улыбается мне, но её глаза остаются серьёзными.

Конечно, Сиена обо всём позаботится. Где-то в глубине души я чувствую, что в долгу перед ней, и не думаю, что когда-нибудь смогу его выплатить.

— Тебе нужно сосредоточиться на себе, — соглашается Сэди, встаёт со своего стула и садится с другой стороны от меня. В тот момент, когда их тепло окутывает меня, ком в горле болезненно сжимается.

— Я в порядке, — улыбаюсь я, но слова застревают у меня в горле.

Соберись, Кара! Вспомни о Блэр.

На этот раз мысли о Блэр и её ядовитых словах не успокаивают меня так, как раньше, ведь мои лучшие подруги так близко. Моя нижняя губа дрожит, и я снова сглатываю, едва сдерживая комок, застрявший глубоко в горле, пока Сэди обнимает меня за плечи, а Кимми – за талию.

— Я сосредоточена, — с трудом выдаю я, чувствуя, как перед глазами всё плывёт и расплывается, а по спине пробегают мурашки. Они притягивают меня к себе, и я оказываюсь зажатой между ними. Их руки успокаивающе скользят по моему телу, а слова превращаются в утешительные звуки, и я теряю равновесие.

Я закрываю глаза, и по моим щекам текут беззвучные горячие слёзы, пока Блэр исчезает из моих мыслей, а в груди разрастается горе.

Я не в порядке.

Я абсолютно не в порядке.

ГЛАВА 2

КИЛЛИАН

Прошло два дня с тех пор, как Каллахана убили возле одного из наших клубов, и единственное, о чём я могу думать, – это как сильно мне хочется выпить. Я знаю, что это эгоистично, но когда Данте стоит передо мной с бокалом виски в руке, я понимаю, что хочу выпить. В ту ночь у меня дрожали пальцы от леденящего душу страха, что в машине была Кара и её только что забрали у меня.

Увидев её, я не успокоился, и это чувство до сих пор не покидает меня, тлеет где-то под кожей, пока я пытаюсь поступить благородно и дать ей возможность погоревать в одиночестве, как она и просила.

Я бы предпочёл, чтобы она горевала вместе со мной, но я не могу ей ни в чём отказать, особенно в такое время.

— Киллиан?

Голос Данте прерывает мои мысли, и я поднимаю взгляд от его пальцев, сжимающих стакан, и сглатываю комок в горле, когда наши глаза встречаются.

— Что? — Мне не следовало срываться, но напряжение внутри меня достигло предела. Я не могу утешить Кару, пока она отталкивает меня, поэтому вместо этого я сосредотачиваюсь на русских. В моём сердце пылает жажда мести.

Данте и Сиена переглядываются, и Сиена разглаживает свои колени.

— Я спросила, знаешь ли ты что-нибудь ещё о Каллахане, — повторяет Сиена, и в её голосе слышится резкость, требование сосредоточиться и ответить. Мои пальцы дёргаются.

— Что именно?

— Всё, что могло бы объяснить, почему его убили, — продолжает Сиена, прищурившись. Должно быть, она сказала это раньше, когда я отвлёкся. Я оглядываюсь на бокал Данте и облизываю губы.

Сейчас непростое время, ничего страшного, если я выпью, верно?

— Нет. — Я ёрзаю на сиденье, и жёсткие складки кожи настойчиво впиваются мне в спину. — В любом случае он был лёгкой мишенью. Его смерть ничего не меняет, кроме того, что обе семьи разозлятся.

— Согласен, — Данте кивает мне, — он больше не был капитаном, так что в его устранении не было тактического смысла. Это даже не было тонко подстроено.

— Значит, мы должны исходить из того, что он не был целью, — размышляет Сиена, складывая длинные пальцы и слегка хмурясь. — В конце концов, это была машина Кары, и она приехала на ней, верно? — Она смотрит на меня, но на этот раз я сосредоточен.

— Да. — Это слово вырывается у меня так резко, что сводит челюсть. Она ни в чём меня не обвиняет, но это не помогает избавиться от чувства вины, которое терзает меня с тех пор, как я понял, что кто угодно мог видеть, как она выходила из машины.

Если бы я просто поехал домой, чтобы встретиться с ней, и попросил привезти её на одной из наших машин, чёрт возьми, если бы я не разбил свою собственную машину, я бы сам привёз её.

— Повезло, что она была в туалете, — задумчиво произносит Данте и поднимает свой бокал, делая большой глоток. Медная жидкость исчезает в его рту, и у меня пересыхает в горле.

Действительно, повезло.

Данте и Сиена знают только то, что Кара просто напилась и была в туалете, не подозревая о том, что происходило снаружи. Они не сомневаются в этом, но долго так продолжаться не может.

Я знаю, что Кары не было в клубе. Проблема в том, что я понятия не имею, где она была. Она со мной не разговаривает, пока что.

Я не могу её заставить. Кара упрямая, и если я буду настаивать, она замкнётся в себе, и я ничего не добьюсь. Я должен дождаться, пока она сама ко мне придёт. Я загнан в угол, не могу задавать вопросы и утешать её так, как мне нужно, потому что её потребности важнее.

Ещё одна причина, по которой мне нужно выпить.

— Даже тогда, — говорит Сиена после минутного молчания, — Кара была бы более уязвимой мишенью, если бы кто-то действительно хотел донести до нас послание. Теперь она часть нашей семьи и ирландская принцесса, несмотря на Каллахана. Если бы её убили таким образом, это только сплотило бы нас.

От слов Сиены у меня закипает кровь, любой другой за такие разговоры о смерти Кары получил бы пулю. Я сжимаю руки в кулаки так сильно,