Замужем за Монстром - Мари Марс

шерстью, с мощными, но аккуратными когтями, которые так элегантно царапали мой паркет. Лапа почесала затылок, который, судя по всему, находился всё ещё под спальным местом.

— Ну… Пугать умею, — сказал монстр. — Классика жанра. Тени, вой, хватание за конечности… Хотя, — он задумался, — с тобой это как-то не сработало. Обычно после моего появления жильцы съезжают в течение недели.

— Значит, это ты меня за ногу хватал? — уточнила я, и в моём голосе зазвенели нотки уже не ярости, а жгучего любопытства.

— Ну да, — послышался немного смущённый ответ. — Протокол такой. Проверка на испуг. Ты, кстати, очень странно реагируешь. Не кричишь, не убегаешь… просто ворочаешься и говоришь что-то про «сколькожеможно».

Я медленно подползла ближе к кровати, уже не испытывая страха. Только дикое, невероятное удивление.

— А… а как тебя зовут-то?

Лапа исчезла под кроватью, послышался недовольный вздох.

— Имена у нас сложные для вашего речевого аппарата. Можете звать меня… Гришей.

— Гриша? — не удержалась я от смешка. — Подкроватный монстр Гриша?

— Ну да! — прорычал он, и в его голосе послышалась обида. — А что не так? Это очень грозное имя в моём измерении! Оно переводится как «Тот, Кто Заставляет Трепетать Сердца и Прятаться Под Одеяло»!

Я рассмеялась. Впервые за долгие месяцы я смеялась искренне и от всей души. Смеялась, сидя на полу в своей убогой квартире, только что потеряв работу, и разговаривая с монстром по имени Гриша.

— Ладно, Гриша, — сказала я, вытирая слезу. — А на что, собственно, кроме пугания, ты способен? Аренду ведь надо отрабатывать.

Из-под кровати наконец-то высунулась голова. Большая, лохматая, с парой забавно торчащих ушей и двумя огромными, как у совы, глазами янтарного цвета. В них не было злобы, только любопытство и какая-то детская обида.

— Ну… — сказал Гриша, глядя на меня своими светящимися глазами. — Я могу… найти твои ключи. Они у тебя под диваном, кстати. Или напугать твоего бывшего, который тебе ещё должен тысячу рублей. Или… — он таинственно понизил голос, — я знаю, где твой босс прячет секретную заначку от жены в кабинете. Хочешь, расскажу?

Я смотрела на это мохнатое чудовище, которое предлагало мне стать личным мстителем и сыщиком, и понимала — моя жизнь только что сделала крутой вираж в сторону самого невероятного городского фэнтези. И, чёрт возьми, мне это начало нравиться.

Работа, ревень и долги

Неделя, последовавшая за моим увольнением, превратилась в бесконечный марафон по унизительным собеседованиям. Каждый день я надевала свой единственный деловой костюм, который пах нафталином и отчаянием, и отправлялась на встречи с кадровиками, чьи лица выражали вежливую скуку ещё до того, как я успевала открыть рот.

«Опыт работы официанткой? Это, конечно, мило, но нам нужен человек с опытом в продажах/менеджменте/космонавтике». Я уже мечтала о своём беличьем колесе в кафе как о потерянном рае.

В эти дни Гриша оставался дома один. Наше сосуществование, начавшееся с шокирующего диалога об аренде, постепенно обрастало странными ритуалами. Утром, пока я пила кофе, пытаясь прогнать оцепенение, из-под кровати доносилось размеренное посапывание. Вечером, когда я возвращалась выжатая как лимон, на кухонном столе меня иногда ждала аккуратно сложенная пирамидка из носков, которые Гриша, судя по всему, вылавливал из недр стиральной машины, куда они благополучно проваливались при стирке.

Но настоящие сюрпризы начались позже.

В среду я приползла домой после особенно провального собеседования в кол-центр, где меня спросили, готова ли я к «высокому уровню стресса». Готова? Я готова застрелить того парня, который орал на меня из-за холодного латте. В прихожей я споткнулась о свой же ботинок и, рухнув на пол, просто лежала и смотрела в потолок, чувствуя, как трещины на штукатурке повторяют узор трещин на моей душе.

Из спальни донёсся шорох, и в дверном проёме показалась знакомая лохматая морда с горящими глазами.

— Опять не то? — спросил Гриша. Его голос, низкий и гравийный, сейчас звучал почти мягко.

— Они хотят супергероя за зарплату стажёра, — прохрипела я в пол. — А у меня в резюме только «белка в колесе».

Гриша фыркнул, и из его ноздрей вырвались два маленьких клубочка искрящейся пыли.

— Глупости. Ты пахнешь решимостью и несчастьем. Это сильное сочетание.

Он исчез в спальне, а через мгновение вернулся, держа в зубах мой старый бархатный кошелёк. Он аккуратно положил его мне на грудь.

— Что это? — я села, с недоумением глядя на кошелёк.

— Аренда, — таинственно произнёс Гриша и скрылся под кроватью.

Я расстегнула потрёпанную застёжку. Внутри, вместо привычных жалких сотен, лежала пачка хрустящих купюр. Не огромная, но очень, очень существенная. Больше, чем я могла отложить за три месяца.

— Гриша! — вскрикнула я. — Это откуда?!

— Твой бывший. Андрей, — донёсся из-под кровати довольный голос. — Я в твоих снах нашёл, что он тебе денег должен. Я сходил.

У меня отвисла челюсть. «Сходил». Как? Куда? Андрей жил на другом конце города и славился тем, что мог вывернуть карманы при виде знакомого, дабы показать как сильно нужны ему деньги.

— Ты… ты его не напугал, случаем? — робко спросила я.

— Я просто материализовался в его гардеробе, когда он смотрел сериал, — невозмутимо пояснил Гриша. — И очень вежливо напомнил о долге. Он почему-то сразу вспомнил. И даже дал с процентами. Говорит, «на мороженое».

Я сидела на полу, перебирая купюры. Чувство вины боролось во мне с диким облегчением. В конце концов, облегчение победило. Андрей был тот ещё фрукт, и деньги что он дал - были для него мелочью.

— Спасибо, — искренне сказала я в сторону кровати.

— Не за что, — буркнул Гриша. — Следующий должник?

На следующее утро, собираясь на очередное собеседование, я не могла найти свои любимые серёжки-пусеты, маленькие жемчужинки, подаренные мамой. Перерыла все шкатулки, все уголки — тщетно. Расстроенная, я уже собиралась выходить, как заметила на тумбочке у двери странное сияние. Это были они. Серёжки лежали в центре маленькой, идеально ровной пирамидки из пыли, словно в ритуальном алтаре.

— Гриша, это ты? — крикнула я.

— Они закатились под ножку дивана, — послышалось в ответ. — Там ещё были три монетки и какая-то синяя конфета. Конфету я съел. Не осуждай.

Я рассмеялась, нацепила серёжки и вышла на улицу с чувством, что за моей спиной стоит целая служба