Жестокая ложь - Мелинда Терранова

— Не могу дождаться. — Я кликнул бармена, чтобы он принес мне выпить.

Я взял свой бокал и повернулся, прислонившись спиной к барной стойке, разглядывая всех мужчин в зале. Мои братья. Смесь Старейшин и паладинов общества. Рядом со мной Колт разговаривал по телефону, слишком поглощенный своими проблемами, чтобы понять, что нас призвали в преисподнюю.

— Мы входим. — Я обхватил его за плечи и прижал к себе. Я поцеловал его в макушку, прежде чем взъерошить его идеальную прическу.

Он взглянул на меня и сунул телефон в карман.

— Дьявол никогда не отдыхает.

— Дьявол никогда не отдыхает, — повторил я и опрокинул свой бокал, прежде чем последовать за Колтоном в логово.

Мы спустились на лифте в подземелье и вышли в главный зал. Отблески свечей на стенах по бокам подиума всегда вызывали у меня мурашки. Тусклое освещение подчеркивало густой сигарный дым, стелющийся к потолку. Аромат дорогих сигар впитался в деревянные панели комнаты за столетия до нас. Еще одна глава внизу. Погибло много жизней. Несколько хороших людей все еще на ногах. Все здесь по одной причине. Чтобы гарантировать, что наследие нашего предка не было забыто.

Я смотрел на окровавленных новобранцев в наручниках, с головами, прикрытыми наволочками, стоявших на коленях на мраморном полу. Каждый год мы отбираем новых кандидатов, чтобы они поклялись в верности Братству, и проверяем их выносливость. Чтобы увидеть, как далеко они могут зайти, чтобы стать частью самого неуловимого общества. Они подвергались испытаниям самыми жестокими способами, и их эмоциональное и психическое благополучие было поставлено на грань безумия еще до того, как начался физический аспект. После того, как они прошли первый этап вербовки, они не должны были отступать ни от чего. Они учатся убивать без угрызений совести или быть убитыми. Вот так просто. Брат не проявляет слабости. Брат смотрит смерти в лицо и приветствует ее.

В порядке ранжирования мы собрались полукругом вокруг стола в центре и стали ждать прибытия нашего Лидера. Колтон стоял во главе стола вместе с другими четырьмя Старейшинами, нашими отцами, которые все носили золотые кольца, за ними следовали Хоук, Тайлер и я, единственные паладины. Остальные члены стояли позади нас, у некоторых на руках были уже заработанные бронзовые кольца, другие жаждали заполучить их сами.

В зале воцарилась тишина, когда Лидер Братства вышел из своей личной комнаты. Мы так и не увидели его лица. На его плечи был накинут толстый черный плащ, который волочился по земле позади, а его лицо всегда было закрыто золотой маской в виде черепа. Его личность оставалась тайной для всех нас. Я подозревал, что старейшины знали, кто он такой, и держали это при себе, соблюдая традиции и все такое дерьмо.

— Добро пожаловать, братья мои. — Его голос был искажен, чтобы скрыть его личность, и это был приятный жутковатый штрих. — Сегодня вечером мы собираемся, чтобы поприветствовать нашего нового Костолома. Сегодня вечером мы также избавляемся от того, кто подвел нас. — Он оставался неподвижным, маска скрывала его ярость. — Поднимайся сюда, сынок.

Мы все склонили головы в ожидании того, что должно было произойти. Было наказуемо наблюдать, как убирают другого. Как бы сильно мне ни хотелось понаблюдать, как маленький ублюдок получит по заслугам, я знал, что лучше не двигаться с места. Я не отрывал взгляда от пола и считал шаги парня, пока они не прекратились.

— Ты предал нас. Каковы твои доводы?

— Я… У меня их нет. — Голос парня дрожал от страха.

— Молчания заслуживают те, кто раскрывает наши секреты. Ты знаешь правила, но предпочел им не подчиниться. Теперь выбери свою смерть. — Последовавшая за этим тишина была оглушительной.

Я проглотил волнение, которое клокотало у меня в горле, и мне не терпелось стать избранным, чтобы уничтожить этого предателя. В комнате стояла тишина, пока парень выбирал свою судьбу.

— Я сам это сделаю. — Парень всхлипнул. Явный признак того, что он никогда не собирался становиться членом клуба. Братство не терпело слабаков.

— Ты оскорбляешь меня. А теперь убирайся с глаз долой.

Я услышал шаркающие шаги парня, когда его утаскивали.

Небольшая часть меня была разочарована, что парень выбрал такой скучный способ покончить с этим. Камера состояла из герметичного резервуара, который закрывался, как только предатель оказывался внутри. Затем предатель получал удовольствие, контролируя, насколько быстро или медленно вода заполняет пространство до тех пор, пока не останется воздуха. Но самое интересное заключалось в том, что если человек внутри не нажимал кнопку, чтобы впустить воду, кислород высасывался. Каждый раз, когда человек заливал воду, в камеру также поступало небольшое количество кислорода, достаточное для поддержания жизни человека. Таким образом, в конечном итоге они либо задохнулись, либо утонули. Это зависело от человека, что он предпочитал.

— Мои братья. Пусть это будет суровым напоминанием о нашей верности друг другу.

Мы все позволили себе расслабиться после этого заявления, зная, что ночь только началась. Я украдкой взглянул на Колтона и зачарованно наблюдал, как он уставился на нашего лидера. Что, черт возьми, происходило у него в голове? Я мог чувствовать нервную энергию, когда она перескакивала между этими двумя.

Хоук и Тайлер, как я заметил, тоже в замешательстве смотрели на Колтона.

— Чувак, что, черт возьми, происходит? — Я толкнул Хоука локтем в плечо.

— Не спрашивай меня. Но, черт возьми, я теперь немного беспокоюсь за нас. — Он откашлялся, чтобы замаскировать наш разговор.

Один из лакеев вручил нашему лидеру золотой кубок, наполненный виски хорошей выдержки, и в то же время официанты обошли нас по кругу, передавая наши серебряный и бронзовый кубки, чтобы вместе отдать честь.

— Respice finem, — крикнул он нам.

— Respice finem. (Задумайтесь о конце — с латыни) Голоса моих братьев разносились по подземному залу, когда мы подняли наши кубки в знак приветствия. Мы гордо стояли вокруг старинного стола из красного дерева, в то время как новобранцы оставались на коленях на полу.

Мы все пили в унисон, как и делали все остальное. Братство не утешало отставших и тех, кто шел против течения. Быть единым целым было у нас в крови. Если кто-то отставал, от него избавлялись, и о нем больше никогда не говорили.

— Игра начинается, братья мои. — Он еще раз отсалютовал нам, залпом выпил виски и удалился в свою личную комнату, чтобы делать там все, что ему заблагорассудится.

Колтон повернулся прямо к нам, его лицо было каким угодно, только не дружелюбным, и внезапно остановился, когда его взгляд уловил что-то в глубине комнаты.

— Готовы отсеять слабых? — Он