Жестокая ложь - Мелинда Терранова

душа, и мои рыдания заглушил шум воды, бьющейся о кафель. Я едва могла дышать, когда агония сотрясала мое тело. Я сжала лезвие дрожащими пальцами и полоснула им по верхней части бедра. Вид моей крови, смешанной с водой, заставил меня на мгновение оцепенеть, пока я смотрела, как она стекает в канализацию.

Мне нужно было, чтобы ощущение онемения продолжалось, и я еще раз полоснула лезвием по своей плоти, но жжения так и не последовало. Я потеряла способность чувствовать что-либо, кроме глубокой печали, которая поселилась в моей груди и каждый день сжимала ее, как тиски.

Я безудержно плакала, когда реальность снова обрушилась на меня.

Дверь душа открылась, и я едва смогла поднять голову, чтобы посмотреть, кто вторгся в мою личную жизнь.

— О черт. — Голос Стила эхом отдавался в моей голове, и я подумала, что, должно быть, мне это приснилось.

Это был тот же голос, который я слышала в тот день, когда завыли сирены. В тот день, когда мой отец пытался убить меня.

— Не так, Бэмби. — Он забрал лезвие из моей дрожащей руки и выключил воду.

Я сидела на полу в душе и смотрела, как кровь сочится из порезов, которыми я украсила свое бедро. Я не могла пошевелиться. Я не могла думать. Все, что я могла, это плакать. Я почувствовала, как меня окутывает тепло, когда Стил набросил полотенце мне на плечи, поднял меня из душа и отнес в кровать. Он прижимал меня к своей груди, пока мои всхлипы не прекратились.

— Мне чертовски жаль, — прошептал он в мои мокрые волосы и поцеловал в макушку.

— Не извиняйся. Это не твоя вина. — Я посмотрела в его юные голубые глаза. Они были погружены в тоску и печаль.

— Мне следовало быть там раньше. Я должен был вернуться, как только узнал, — на последних словах его голос дрогнул.

— Мне следовало сказать тебе. — Я прижалась к нему, когда новая волна агонии захлестнула меня при воспоминании о потере ребенка.

— ТССС. Все в порядке. Теперь я здесь, и я никогда не покину тебя, блядь, Бэмби. Нравится тебе это или нет. — Он сильнее прижал меня к себе и держал так, возможно, целый час, пока я рыдала у него на груди. Я ненавидела то, как естественно было показывать ему свою уязвимость, но я думала, что он заслужил разделить этот момент со мной. Момент нашей общей потери.

— Ты можешь кое-что для меня сделать? — Я подвинулась, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Что угодно. — Его глаза метались между моими.

— Я хочу сделать татуировку. Ты возьмешь меня с собой? — Я спросила и надеялась, что он возьмет. Мне нужно было, чтобы он был там.

— Сейчас? — Он посмотрел на меня немного растерянно.

Я кивнула в ответ.

— Это не выходит у меня из головы с тех пор, как я выписалась из больницы.

— Пойдем. — Он снял меня со своих колен и направился к выходу из моей комнаты, но остановился в дверях. Его взгляд приобрел оттенок дьявола, когда он снова посмотрел на меня. — Я отдам тебе голову твоего отца, когда найду его. — Он повернулся и оставил меня собираться после этого обещания.

Стил отвел меня к их постоянному татуировщику, который перетасовал других своих клиентов, чтобы сразу же подогнать меня. Я чертовски нервничала, но мне нужно было сделать это для себя.

Я посмотрела на свою татуировку, которая располагалась у меня на ребрах над шрамом от удара моего донора спермы. Я расплакалась, восхищаясь татуировкой и ее значением. Почерк был написан скорописью, неаккуратно и растянуто. Он выглядел почти как нацарапанная строчка. Это было идеально.

— Сила в наших шрамах, — прочитал мне Стил вслух, обнимая меня за талию и кладя ладони на живот.

Только для того, чтобы я впервые прочла его новую татуировку, словно она была создана для того, чтобы завершать мою. — Они познают свою месть.