Девочка из глубинки Том 2 - Слава Доронина

— Вы к Амине Арнольдовне. Это двести тридцать первый кабинет. Я провожу, — выхожу из-за стойки.

От натянутой улыбки уже начинает ныть рот, но я держу лицо. Еще чуть-чуть. Еще капельку продержаться. Чтобы подонок не заметил, как я на него реагирую.

Саида вблизи выглядит еще красивее, будто и не была в коме эти два с лишним года. Или сколько она там провела? Кожа ровная, гладкая, взгляд правда тусклый и безжизненный. У людей, вернувшихся с того света, иначе, наверное, должно быть? Где радость, где блеск в глазах? Хотя... она жена Сколара. После связи с ним я сама ходила такая же — опустошенная, без искры. Мужчина-дьявол, пожирающий всю силу.

Саида задерживает на мне внимание. Но ненадолго.

— Идем, — говорит он, берет ее за руку, и они направляются за мной.

Соблазн обернуться велик, но лучше не поворачиваться. Кому-кому, а Сколару афишировать свое положение я точно не хочу. Со спины пока и вовсе ничего непонятно.

Подвожу их к двести тридцать первому кабинету и останавливаюсь у двери, отдаю карточку. Демьян заводит жену, а я наконец стираю с лица эту доброжелательность и прикидываю, где ближайший туалет, потому что надо немедленно сбрызнуть лицо холодной водой и прийти в себя.

Делаю шаг назад и слышу в спину голос Сколара:

— Мишель…

2 глава

Будто гвоздями к полу прибивают, когда чувствую легкое прикосновение и, кажется, вот-вот спикирую в обморок.

Натягиваю дежурную улыбку, собираясь играть безразличие до конца и поворачиваюсь, отдергивая руку.

— Да? Вы что-то забыли?

Демьян впивается в мое лицо пытливым взглядом.

— Ты здесь работаешь?

— Как видите, — сохраняю официальный тон. — Извините, меня другие посетители ждут.

Чего стоит уйти с гордо поднятой головой. Чего стоит вообще остаться на ногах. Лишь когда оказываюсь за стойкой и сажусь в кресло перед компьютером, выдыхаю и прикрываю глаза, чувствуя сильное головокружение. Малыш в животе слабо пинает, и я опять неосознанно тянусь ладонью, чтобы его погладить, и тут же отдергиваю руку. Нельзя. А как хочется. Забиться бы в угол и снова себя жалеть, плакать... но потом, позднее. Возможно, никогда. Эта парочка еще вернется от доктора на оплату приема, а вечером у Мая день рождения... Да и разве мало было уже выплакано? Хватит. Достаточно лить слезы по этому подлецу.

Чета Сколаров выходят от врача спустя сорок минут. Демьян расплачивается за прием картой и всё это время не сводит с меня глаз, пока я вновь изображаю из себя равнодушие. Буквально прожигает ими — а может, пытается вскрыть черепную коробку, я не знаю, но физически становится не по себе от этого контакта. Еще и оплата проходит только со второго раза и все это время я будто под микроскопом нахожусь.

— Вы довольны визитом? Все понравилось? — спрашиваю ровным голосом, который все же фальшивит на последней фразе.

Сколар молчит и продолжает сканировать. Наконец кивает.

— Следующий визит в конце недели.

— Какие часы? На вторую половину дня будет удобно? — кошусь в сторону его жены, которая тоже не сводит с нас глаз.

— Вполне. После шестнадцати.

— Отлично, записала вас на семнадцать тридцать.

Сухо прощаюсь, возвращая взгляд к монитору. И как только Сколар отворачивается, пряча карту в карман брюк, смотрю ему вслед. Внутри снова взрываются петарды — целые салюты, и не от эйфории. Это мучительно больно, видеть их вдвоем. Даже дышать невозможно и висках сильно шумит…

Интересно, в почти девятнадцать лет сердце может шалить? Почему так давит и тянет с левой стороны?

Телефон некстати пищит на столе. Я перевожу на него взгляд.

Май присылает фотографию. Ему подарили саблю, и он кривляется на камеру. Улыбается во все тридцать два зуба и выглядит искренне счастливым. Не то что я — изображающая из себя всем довольную администраторшу.

«Заеду за тобой ближе к шести. Как дела? У меня кайф. Жалко, тебе сейчас нельзя, а то мы бы вечером расчехлили эту саблю. В ней вискарь. Какой-то элитный, представляешь?» — слушаю его голосовое.

Его сообщение и впрямь отвлекает от мыслей от Сколара, а еще возвращает в реальность. Где Демьяна нет и никогда больше не будет.

«У меня все хорошо, — бодро произношу в динамик. — Ещё раз с днём рождения. Ты такой смешной. До вечера».

Зачем-то включаю и переслушиваю. Голос дрожит и звучит будто немного истерично, а не радостно. Хотя я и так близка к этой самой истерике. Потому что, когда поднимаю глаза, Сколар снова стоит у стойки регистрации.

— Чеки забыл. Можно? — кивает на терминал и, вероятно, стал свидетелем моего повторного прослушивания. Что, безусловно, к лучшему. Не у одного же тебя, скотина, все может быть хорошо на личном фронте. Все так же ненавижу тебя!

— Да, конечно, — еще одна попытка быть доброжелательной. Но от бешеного сердцебиения все сильнее плывет перед глазами, а висок простреливает новой вспышкой боли. Улыбка сама сползает с лица, и я судорожно хватаю ртом воздух.

— Бледная очень, — замечает Сколар. — Все в порядке?

«Явно лучше, чем у твоей жены», — хочется огрызнуться в ответ.

Я краем глаза заглянув в ее карточку. Саида хоть и пришла в себя, но не без последствий. Правая сторона не чувствительна, ей назначили ряд процедур, медикаментозное лечение, возможно госпитализация.

— Да, — отвечаю, выдерживая его взгляд и чувствуя себя опять насекомым под микроскопом.

Благо, больше никаких вопросов не звучит: подходят новые посетители, и я переключаю внимание на них, пытаясь избавиться от навязчивых образов из прошлого. Но не выходит. Это сильнее меня. Остаток дня проходит как на иголках.

Май приезжает около шести. Все такой же довольный и счастливый, как и на фото — только вживую.

— Ну привет, — целует в губы и тянется рукой к животу, а потом резко отдергивает, не коснувшись. — Блин, постоянно забываю. Угрюмова говорила, не тискать вас пока какое-то время.

— Вот-вот. Ты как я, — улыбаюсь и достаю из сумки бумажный подарочный пакет. — С Днем рождения!

Май принимает подарок, открывает, прикидывает, как на нем будет смотреться галстук, и благодарит поцелуем — совсем не таким целомудренным, каким встретил.

— Миш, — отрывается от меня, прерывисто дышит. — У нас тут небольшая рокировка в планах. Дома вечер провести не получится — друзья организовали движ и заказали столик в классном ресторане.

— Но завтра рабочий