Мы в разводе. Не возвращайся - Диана Ярина

В его руках, как в капкане.

Тесно.

Слишком жарко

Пахнет его любимым морозным парфюмом, немного мускусом его пота…

Персональный запах, который мне так нравился.

Бесит!

— Отпусти!

Рычу и лягаюсь изо всех сил, но он держит лишь крепче.

Спеленал.

— Будет синяк, — вздыхает врач, воткнув иглу в руку.

Там, где меня держит муж, кожа аж побелела под пальцами.

— Главное, чтобы анализ получился, — возражает он на замечания врача.

— Готово.

— Когда будут готовы результаты? — деловито интересуется муж.

— Завтра, — врач размещает кровь в специальный контейнер и защелкивает его.

Муж продолжает сжимать меня в руках. Я у него на коленях, спиной к нему, и почему-то вспоминается наш последний раз: практически в такой же позе, но только на кровати. Он лежал, я сидела сверху, спиной к нему и двигалась на его бедрах. Он постанывал и говорил комплименты.

Лгал?

Невыносимо чувствовать жар его тела.

— ОТПУСТИ!

Никита разжимает объятия, и я падаю, громко рыдая.

Оплакиваю свой брак и хороню любовь.

Я думала, у нас идеальный брак.

Была уверена в нем…

* * *

Я быстро устаю от обморока и горьких слез.

Забываюсь, на этот раз — крепким сном…

Мне снится, как будто я лежу неподвижно. Я точно жива! Но меня хотят похоронить.

Все мои родные и близкие, кругом стоят и обсуждают, какой для меня выбрать гроб.

Я нахожу взглядом мужа, кричу ему.

Без слов. Кричу лишь сердцем…

Он медленно поворачивает голову, смотрит мне в глаза.

Пристально и долго.

Я понимаю: он знает, что я еще не умерла!

Он знает… Он все понимает!

Но потом его руки касается женская рука.

Она появилась, будто из ниоткуда: коснулась пальцев мужа, переместилась, оплела за торс.

Я вижу кроваво-красные ноготки, но образ женщины не виден из-за широких плеч мужа.

Зато я хорошо слышу ее голос: сладкий шепот, мягкий и теплый, как бархат.

— Медлить нельзя. Надо хоронить немедленно. Потом будет поздно…

И мне в лицо летят комья земли.

….

Я просыпаюсь, задыхаясь от ужаса.

Горло стиснуто.

Шарю взглядом по комнате: я в гостиной. Темно… Горит только небольшой светильник.

Дверь приоткрыта, и там движется силуэт.

Я подхожу.

Неслышно.

Не пытаюсь подкрасться, просто за эти несколько часов меня будто стало в половину меньше: я даже стук собственного сердца больше не ощущаю.

Шаги беззвучные.

Приглушенный голос мужа из-за двери.

— Я признался ей. Реакция… — тяжело вздыхает. — Извини, я не могу сегодня ее оставить. Как бы она не натворила беды.

Глава 3

Она

Мне противны интонации, с которыми муж говорит обо мне.

Так говорят о неразумных детях или душевнобольных.

Стискиваю косяк пальцами, перед глазами резко темнеет. Я цепляюсь крепче, от резкого движения дверь распахивается.

Муж вздрагивает и медленно оборачивается.

— Я тебе перезвоню.

Ноги ватные, в горле пересохло, но внутри все горит.

Муж стоит ко мне полубоком, только что положил телефон в карман, на его лице — усталое раздражение.

Никита больше не носит маску заботливого мужа, за которой он прятал искренние эмоции.

— Кто она?

— Подкрадываешься! Подслушиваешь?

Он был слишком поглощен своим разговором и не слышал, как я подошла. Я делаю шаг вперед. Пол под ногами кажется зыбким.

— Где хочу, там и хожу или стою Я у себя дома! — говорю я, и голос дрожит от ярости и обиды. — Или… уже нет?

Никита молчит.

— Я не успела твои бумажки прочитать. Ты, что, у меня отобрать дом хочешь? Вышвырнуть на улицу?

Его лицо искажается гримасой гнева. Он резко поворачивается ко мне.

— Нет! — он почти рычит, скрипит зубами. — Этот дом принадлежит нашей семье. Детям он нравится.

«Семье». Какое лицемерие. После всего, что он только что сказал.

— Трое. — выдавливаю я, поднимая руку с растопыренными пальцами. — У нас трое детей, Ник.

Я тычу пальцем в него, мой жест обвиняющий, отчаянный.

— Ладно, первый получился случайно и вынудил тебя жениться. Хотя меня ты убеждал в своих чувствах, но оставим это на твою совесть, которой у тебя, кажется, совсем нет!

По залету женился.

Я проговариваю его же мерзкие слова, и они обжигают мне губы, как кислота.

— А остальные? Кто тебя вынудил?

Голос срывается на крик.

— Или я тебя на прицеле держала и заставляла меня трахать?

Я вижу, как он краснеет, как сжимаются его кулаки. Но я не останавливаюсь. Я не могу. В голове проносятся картинки последних недель, его ласки, его страсть, которая сейчас кажется таким фарсом.

— А последний месяц? — почти шепотом, но от этого еще страшнее. — Ты на меня каждую ночь залезал! Это что вообще такое было? Игра? Ритуал? Отработка супружеского долга перед тем, как сбежать?

Он отводит взгляд, смотрит в окно, в темноту.

Его плечи опадают. Внезапно он кажется не монстром, а просто уставшим, потерпевшим кораблекрушение человеком.

Но мне его не жалко. Ни капли.

— Не знаю, что ты хочешь услышать! — говорит он глухо.

Он даже не пытается придумать оправдание. Не пытается смягчить удар.

— Правду, — выдыхаю я. — Одну только правду. Какой бы ужасной она ни была.

— Я ее тебе уже сказал. Другой правды не будет.

Я сжимаю кулаки, впиваюсь ногтями в ладони.

— Кто она?!

Никита молчит.

Я не отступаю.

— КТО ОНА?! Отвечай! Мужчины — существа конкретные. Они не уходят в пустоту, просто потому, что им хочется. Они всегда уходят куда-то, к кому-то. Так к кому уходишь ты, Никита?

Я жду продолжения, объяснений, скандала — чего угодно!

Но он просто смотрит на меня, и в его глазах нет ни злобы, ни любви.

Он — другой, чужой и холодный.

Это просто какой-то другой человек с лицом моего мужа и пустыми нарисованными глазами.

— Понимаю, тебе непросто. Не усложняй еще больше, Арина. Попробуй хотя бы взглянуть на бумаги, пойми, что я… хочу быть честным и заботливым в разводе.

Честным?

После двадцати семи лет лжи.

Заботливым.

После того как только что объявил, что женился по залету и все эти годы притворялся!

Смех вперемешку со слезами подкатывает к горлу, но я его глотаю.

— Поздно быть честным! — вырывается у меня.

Я тычу пальцем в злополучную кипу документов на столе.

— Я ничего не подпишу. Ничего.

Никита медленно выдыхает, и в его взгляде появляется что-то похожее на жалость.

Липкая, противная.

Он думает, что я буду за него цепляться и заранее брезгливо кривится: Никита всегда презирал женщин, которые вешаются на мужчин…

— Однако это ничего не изменит, — произносит он тихо, но решительно. — Развод состоится, а я…

Муж замолкает, и его взгляд становится