Работая под профессором - Оливия Т. Тёрнер

Мои глаза зациклены на нем. Я не могу отвести взгляд.

Кто знал, что первое, что я буду изучать в Университете Уэйла, — это мой чертовски сексуальный профессор?

Я начинаю с его ног и медленно изучаю свой путь вверх. Каждый дюйм его тела стильно задрапирован. На нем коричневые ботинки, темные джинсы и темно-синий жилет под бежевым спортивным пиджаком. Великолепное пальто определенно не снято с вешалки. Оно выглядит так, словно его сшил лучший портной во всей Италии, благодаря тому, как оно изящно ниспадает на его широкие плечи и округлые бицепсы, демонстрируя нам его прекрасную фигуру каждым уверенным движением, которое он совершает.

Мой взгляд устремляется к его татуированной руке. Она начинается на тыльной стороне ладони и исчезает под коричневыми часами и бежевым рукавом спортивной куртки. Я поднимаю подбородок, когда у меня текут слюнки. Я хочу увидеть это еще. Интересно, где кончаются сексуальные чернила. Если это когда-нибудь закончится.

Под жилетом у него коричневый галстук и светло-голубая рубашка, облегающие широкую мускулистую грудь. Мое дыхание учащается, когда я представляю, как хватаю его рубашку и рву ее с такой силой, что отлетают пуговицы. Девушка рядом со мной издает негромкий мяукающий звук, и мне интересно, сколько из этих девушек думают о том же, что и я. Держу пари, что это все они.

— Займите свои места. Мы собираемся начать.

Боже мой, мое сердце бьется так быстро. Мое тело бурно реагирует на него. Он как мастер-маэстро, который дирижирует моим телом, а не оркестром. Он контролирует мои затаившие дыхание легкие, мой учащенный пульс, мое бьющееся сердце, мой сжимающийся желудок, крошечные волоски на моих руках, которые встают дыбом, и, конечно же, область между моими ногами, которая сейчас неуместно теплая и влажная.

Но как я могу не возбудиться, глядя в эти восхитительные зеленые глаза? У профессора Гослинга темно-каштановые волосы с редкими проблесками седины и самые яркие зеленые глаза, которые я когда-либо видела. Они мечутся по комнате, пока все устраиваются. Я могу сказать, что за ними многое стоит, и это, безусловно, самое сексуальное в нем. У него острый, как бритва, ум и яростный ум, которые сочетаются с его сногсшибательной внешностью.

Вдоль острой линии его подбородка пробивается легкая щетина, и я не могу не задаться вопросом, как она выглядит по утрам. Мне тоже интересно, каково это, когда Оливер выводит меня из оцепенения толчком локтя.

Он опускает взгляд на мой блокнот и смеется.

У меня перехватывает дыхание, когда я смотрю вниз. Сама того не осознавая, я рисовала маленькие сердечки по всей странице. С покрасневшими щеками я вырываю страницу, комкаю ее и бросаю в рюкзак.

— Я же говорил тебе, — шепчет он певучим голосом. Я просто игнорирую его и возвращаю свое внимание туда, где ему место. О профессоре Гослинге.

— Добро пожаловать на Экономику, — говорит он глубоким голосом, который звучит в моих ушах мягко, как кожа. — Меня зовут Тристан Гослинг, и в этом семестре я буду вашим профессором.

Мне трудно сосредоточиться, когда я смотрю, как он расхаживает по сцене с грацией дикого тигра. Он знакомится с планом занятий, а затем спрашивает, есть ли какие-либо вопросы.

Девушка впереди поднимает руку. — Это правда, что вас спонсирует Ральф Лорен?

Он расстегивает куртку и смотрит на этикетку. — Это DKNY, но если кто-нибудь знает Ральфа, пожалуйста, соедините меня.

Звук сотен хихикающих девушек наполняет комнату. Я одна из этих хихикающих девушек.

Парень поднимает руку, и его вызывают следующим. — Это правда, что ты стоишь миллиард долларов?

Профессор Гослинг вздыхает. — Ты хочешь стоить миллиард долларов?

— По крайней мере, — говорит студент.

— Хорошо. Тогда вам нужно знать все об экономике, и это то, чему я собираюсь вас научить. Начиная с этого момента. Откройте девятую страницу в своих учебниках.

Я лезу в сумку и достаю учебник. Внизу написано "Тристан Гослинг". Эту книгу написал он.

Он начинает преподавать, а моя ручка царапает по странице, я делаю заметки так быстро, как только могу. У других учеников есть ноутбуки, но мне нравятся ручка и бумага. В том, что я пишу это от руки, есть что-то такое, что помогает мне лучше это запомнить.

Материал глубоко увлекательный, и я сижу на краешке стула, вслушиваясь в каждое слово.

Это вполне обычный класс, пока профессор Гослинг не замечает меня.

Тогда это что угодно, только не норма.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Тристан

Все замирает, когда я вижу ее.

Время останавливается. Мое сердце останавливается. Слова, слетающие с моих губ, останавливаются.

Весь класс ждет, когда я продолжу.

Четыреста восемьдесят семь человек в этой комнате, и стоит полная тишина. Кто-то кашляет, и это выводит меня из оцепенения.

Я опускаю глаза на белую плитку на полу и делаю глубокий вдох, чтобы попытаться сосредоточиться. Это не работает. Я кружусь.

В моей голове бушует торнадо, разрушающее все логические мысли, разрывающее мой фундамент на куски. Ее видение пронзает мой разум, заменяя то, что было там, острой потребностью, всепоглощающим желанием, неконтролируемой похотью.

Образ того, как я бросаюсь по проходу и несусь по ряду, завладевает моим мозгом. Я хватаю ее и перегибаю ее молодое тело через стул, стаскиваю с нее брюки, раздвигаю ей ноги и погружаю свой возбужденный член в ее маленькую тугую киску. Четыреста восемьдесят семь студентов смотрели бы, как я предъявляю права на ее влагалище и делаю ее своей. Это ощущение такое яркое, что заставляет меня дрожать.

— Итак... эээ… экономика в... извините меня… в эпоху цифровых технологий еще более, эээ...

Еще больше чего? Блядь. Где, блядь, я был?

Я опускаю глаза, не смея взглянуть на нее. Первый взгляд полностью потряс меня. Я не знаю, что произойдет, если я подниму глаза и снова увижу эти великолепные голубые глаза, пристально смотрящие на меня.

Она ошеломила меня. Я был в середине своей лекции о том, как цифровой век меняет мировую экономику, когда заметил ее. В классе много красивых девушек, но в ней было что-то особенное. Что-то в том, как она слушала, наклонив голову и рассыпав волнистые каштановые волосы, поразило меня. Это было как удар в сердце.

Мое сердце все еще колотится. Я все еще пытаюсь восстановиться.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, но все, что я вижу за своими веками, — это ее. То, как ее ярко-голубые глаза выглядят такими юными и невинными, заставляет мое тело трепетать. Ее юные сиськи, которые выглядят такими большими и налитыми, когда