Янтарный господин - Елена Ахметова

За ночь дрова в камине прогорели, и в комнатушке воцарился осенний холодок. Я прошлепала босыми ногами по деревянным доскам пола, бросила взгляд на метлу, испачканную в крови и семени, — и, сломав ее об колено, с ненавистью швырнула к еще не остывшим углям, будто в моей сегодняшней слабости была повинна она. Тонкие веточки быстро вспыхнули, язычки пламени пробежали по прутьям — и погасли, не в силах одолеть влажное древко. Дымок взвился к порталу камина, обняв напоследок чугунок с едва теплой водой, и рассеялся.

Я умылась и наскоро обтерлась влажной тканью, не закрывая окно. Вскоре даже стоять стало зябко, но этот холод ощущался совсем иначе, чем тот, изнутри, — он казался неуловимо правильным. Я отдышалась и, стуча зубами, опрометью бросилась закрывать ставни — как раз успела до того, как за изгибом стены показалась пара стражников, патрулировавших городскую стену.

Не чувствуя под собой ног от усталости, я забралась на узкую койку и свернулась клубком. Низ живота все еще ныл, а на подбородке и бедрах остались красные следы там, где ко мне прикасался язык Серого слуги. Я зажала между ног цветастое лоскутное одеяло, спрятала лицо в сгибе локтя — и только тогда уснула.

К вечеру пришли женские недомогания, и, обнаружив на одеяле кровь, я позорно разревелась от облегчения.

Она означала, что в запасе у меня оставался еще один год — до следующей встречи с Серым слугой.

Глава 1

С чужим веретеном было неудобно: оно оказалось длиннее и тяжелее, чем я привыкла. Шерсть колола пальцы, словно пыталась защитить хозяина, но потом все же скручивалась в толстоватую, неровную нить. Ни на что толковое она не годилась, но, справедливости ради, прясть, сидя полуголой на собственном палаче, мне еще не приходилось.

Нить выходила черной как смоль, а мужское тело подо мной едва ощутимо холодело. Когда в волосах палача показался первый седой волос, я остановилась и разочарованно покачала головой. Клубочек получился совсем маленький — едва ли с ноготь! — но продолжать было нельзя.

Один седой волос никого не удивит: палач, конечно, совсем не стар, но и к безусым юнцам его не причислить, а тут — переезд за тридевять земель и сбежавшая заключенная в первые же дни его службы у нового господина! Кто бы не поседел? А вот если мужчина состарится за одну ночь, меня снова разыщут — и бросят в темницу уже отнюдь не за кражу.

Впрочем, я все же отяготила свое обвинение и так и ускользнула на волю в чужой рубахе.

Стоило бы отяготить его еще хотя бы на чье-нибудь платье, башмаки и чепец, но город уже просыпался, и я не стала рисковать, торопясь покинуть кольцо его стен.

Поначалу холод чувствовался так остро, что было совсем невмоготу: он пробирался под длинную рубаху, как бы я ни старалась укутаться плотнее, хватал за босые ноги, протискиваясь под кожу и таясь в каждой капельке грязной воды из осенних луж. Поутру они порой уже подергивались корочкой льда, и я старалась обходить их стороной, но из-за спешки все же пару раз наступила — и теперь не могла понять, порезалась или нет. Ноги потеряли чувствительность первыми. С каждым выдохом изо рта вылетал клуб пара, и безжалостное новемское[2] утро вытягивало из него все тепло, взамен швыряя в лицо мелкие холодные капли — и лицо онемело вторым. Но останавливаться и переводить дух я не рисковала, пока среди черных стволов деревьев не показалась большая землянка с мшистой крышей.

Внутрь я влетела, не сбавляя скорости, тотчас же захлопнула за собой дверь — и сползла по ней, разом лишившись всяких сил.

Лира обернулась на шум, выронила чугунок — к счастью, пустой — и громко ахнула.

— Айви?! Что случилось? От тебя ничего не было слышно весь месяц!

— П-прости, была занята — меня к-казнили! — истерически расхохоталась я, хватая ртом душноватое печное тепло. Смех оказался воистину целительным — по крайней мере, пока я смеялась до слез, зубы не стучали. — П-повезло, что п-палач у нового магистра никудышный...

То есть, ладно, палач был что надо — крепкий мужчина в расцвете сил, косая сажень в плечах и борода чернее всех его намерений. Рубахи, опять же, предпочитал добротные: вон, я в ней удрала из замкового подземелья, добежала до леса — а ей хоть бы хны!

Но вот в излишней верности палача было не обвинить — во всяком случае, между эфемерной божественной наградой за приверженность орденским заветам и голой зеленоглазой красоткой прямо сейчас он уверенно выбирал красотку. Напрасно, конечно, но да не мне его судить.

— Опять?! — всплеснула руками Лира и потянулась ко мне, чтобы помочь подняться. — Это какой уже раз, третий за два года?

— Четвертый. — Я ухватилась за ее руку — восхитительно теплую и мягкую — и наконец отлипла от двери. На полу подо мной обнаружилась грязная лужа, но ноги все же оказались целы, хоть и замерзли до белой кожи. — Но первый — когда приказ отдал новый янтарный господин.

Лира сноровисто подперла меня плечом, чтобы помочь довести до лавки.

— Не хочешь познакомиться с ним поближе? — подначила я.

Наверное, прозвучало бы гораздо более завлекательно, если бы под конец я не сползла на лавку, как тесто из миски. Но на то, чтобы изображать воплощенное коварство и искушение, у меня уже не было сил.

К счастью, рядом с Лирой этого и не требовалось.

— То есть палача тебе было мало? — с сомнением хмыкнула она, но тут же скользнула взглядом по вязанкам трав, сушившихся под потолком.

Я тоже осмотрела ее запасы, отметив, что сестра будто жила в постоянном страхе разоблачения: на виду не было ничего, кроме самых обычных сборов, какие могли найтись у любой травницы. Все, что могло выдать ее настоящее ремесло, Лира предпочла скрыть от чужих глаз.

— Морри уже познакомилась, — пояснила Лира, не дожидаясь расспросов. Я подобралась, но она только махнула рукой. — Сельчане нажаловались главе, что она ворует молоко у коров, и собирались уже устроить самосуд. Даже костер сложить не поленились, но новый янтарный господин как раз проезжал мимо и увидел. Посмеялся и велел оставить старушку в покое, а у костра, раз такое дело, устроить празднование в честь своего прибытия... вроде бы веселый был, беспечный и добрый, крынку Морри подарил — сказал, для молока. Но потом в село начали наведываться то стражники, то оруженосцы, и всем отчего-то нужна именно избушка на отшибе.

Если