Как приручить альфача - Аня Истомина

– Столько не живут. – цежу сквозь зубы и, обливаясь потом, тащу спасителя в сторону своего дома.

– Значит, взрослая девочка уже, а таскаешь домой кого ни попадя. – укоризненно отчитывает меня, но послушно передвигает ногами.

– Слушай, сейчас скорой тебя сдам, пусть они разбираются, кто ты. – сержусь. – Упаси господь, крякнешь у меня.

– Я тебе башку отверну быстрее, чем ты телефон в руки возьмешь, – усмехается, останавливаясь и морщась. – Красивая башка, жалко.

Поднимаю на него взгляд. Молча смотрим друг на друга. Замечаю, что глаза у моего заступника темно-зеленые, глубокого малахитового оттенка.

– Пошли уже, джентльмен, – вздыхаю. – До дома пару шагов осталось.

Вот и что с ним делать? Хирургию я, конечно, знаю. Пулю вытащить, в теории, могу. Ну, из трупа так уж точно. Но этот-то живой. А с живыми я работать не обучена.

– Я больше не могу, – выдыхает обессиленно спаситель, кивая на лавочку возле подъезда. – Давай посидим.

– Э, нет, ты тут все кровью зальешь, – понижаю голос и заставляю его идти дальше, хотя сама уже практически выдохлась. – Еще немножко потерпи.

– Надеюсь, ты не на верхнем этаже живешь? – стонет, делая первые шаги по лестнице.

– На втором. Чуть-чуть осталось.

Когда добираемся до квартиры, мой защитник держится из последних сил. Втягиваю его в квартиру и почти волоком уже тащу до комнаты.

– Послушай меня, – хрипит он мне в шею, – если я сдохну, у тебя будут проблемы.

– Предлагаешь обратно тебя на самовыгул отправить? – рычу.

– Гав, – усмехается. – Нет, слишком палевно. Если что, то выноси мой труп по частям.

– Как славно ты придумал, – выдыхаю, сгружая его на диван и едва не падая сверху. – А, давай, ты не сдохнешь? – отстраняюсь и хмурюсь, потому что защитник уже без сознания.

3. Коза и капуста

Забежав на кухню, скидываю куртку с кофтой прямо на пол и хватаю аптечку из полки. Аптечка у меня добротная, в ней есть много чего. Правда, я не знаю, что там по срокам годности – сто лет не проверяла.

Вернувшись в комнату, обрабатываю руки антисептиком и протираю спиртовой салфеткой.

Первым делом нужно остановить кровотечение, как можно быстрее. Задираю пропитанную кровью толстовку спасителя и на секунду зависаю на его теле.

Это просто машина с идеальным рельефом. Сглатываю, скользнув глазами по мощным венам внизу живота, убегающим под пояс штанов, к паху, и блядской дорожке между ними. Хорош!

Отвожу взгляд и начинаю обрабатывать рану и кожу вокруг нее. Кровь снова наполняет полость.

Промокнув рану, делаю тампонаду и заклеиваю пластырем. Теперь нужно восполнить объем крови, потерял много.

Достаю физраствор, потому что ничего другого для этих целей у меня нет. Спасибо, что хотя бы у этого срок годности не вышел. Система для капельницы тоже есть.

Установив трясущимися руками катетер на сгибе локтя, подсоединяю систему и, придерживая ее одной рукой, вспоминаю, что ноги пострадавшему нужно положить на возвышение. Кое-как подпихиваю под колени мордоворота одеяло. Тяжелый, гад! Весит явно за сотню!

Стою возле него, то и дело меняя затекающие руки с капельницей, и разглядываю бледное расслабленное лицо. Выжил бы хоть. Потому что, если нет, я сожру себя за то, что не вызвала скорую.

Кто он? Что забыл в нашем гетто? Наверное, это преступник, раз так категорично запретил вызывать полицию и даже отказался от медицинской помощи. А что, если он сбежал из тюрьмы? Или вообще находится в международном розыске? И я покрываю его сейчас, являясь невольно соучастницей. Но, как иначе, если я перед ним в необъятном долгу?

Когда физраствор заканчивается, я беру еще одну пластиковую бутыль. Этого мало для такой туши, но больше у меня нет. Придется идти в аптеку, благо, тут недалеко, буквально за углом.

После второй капельницы измеряю мужчине давление и, убедившись, что оно, пусть и на нижней границе, но есть, убегаю из дома.

Вернувшись, тяжело сглатываю – в квартире стоит привычная тишина, но сейчас она звучит по-другому. Невольно затаив дыхание, заглядываю в комнату и застаю своего первого живого пациента живым.

Он сидит с голым торсом, с приспущенными портками, и делает себе укол в бедро.

Зрелище – глаз не оторвать. Застываю в дверях с открытым ртом. Я, если честно, готовилась к худшему, когда возвращалась, но никак не к стриптизу.

Выглядит стриптизер, конечно, так, будто из морга только что сбежал, но все же.

– Мне нужна твоя кровь, – поднимает он на меня хмурый, но ясный взгляд. Говорит так серьезно, что я моментально покрываюсь липким потом.

– А больше ничего тебе не надо? – усмехаюсь сердито, но в комнату заходить не спешу, так и стою в дверях.

– Нужно переливание сделать, этого мало, – поясняет он, кивая на пустые бутыли из-под физраствора, которые я оставила на журнальном столике.

– Я купила раствор для капельницы. – вздыхаю.

– Тогда неси, – кивает.

Осторожно прохожу в комнату и достаю из пакета лекарства.

– Как зовут тебя? – кошусь на спасителя.

– Влад. – болезненно морщится он, со стоном натягивая джинсы.

– Влад, – повторяю его имя эхом, – что ты себе колол?

– Обезбол, – собирает с дивана ампулы и использованный шприц, тянет мне, а затем снова ложится, шипя от боли. – Пить хочу.

– Сейчас, – киваю и ухожу на кухню за водой, а перед глазами стоит его тело.

Я уже давно живу затворницей. Столько, что мне кажется, что у меня уже должна была вырасти новая девственная плева. И сейчас я чувствую себя козой, которая через открытую калитку косится на капусту в огороде.

Вернувшись с кружкой воды, наклоняюсь и, придерживая голову Влада под затылок, пою его. Он жадно пьет воду, прикрыв глаза.

– А можно еще? – со вздохом откидывается на подушку.

Наливаю еще кружку. В этот раз он пьет медленнее, снова прикрыв глаза и немного приподняв брови, будто щурится и пытается что-то рассмотреть.

Опускаю голову и смотрю по направлению его взгляда на отвисающий воротник моей свободной футболки. Лифчик на мне сегодня из тонкого кружева черного цвета и все отлично видно.

– Ты куда пялишься? – отстраняюсь и сердито хмурюсь, а этот гад слабо, но довольно