Развод. Чао, пупсик! - Лолита Моро

ее счету к двадцати пяти годам было два брака, три мужа, одни гражданский, двое детей и два аборта. Она ни в чем из перечисленного не видела ни проблемы, ни повода для вселенской скорби.

— Решения следует принимать по мере поступления. Сожалеть о сделанном глупо, но все же лучше, чем о не сделанном. Жизнь одна и ее надо жить, а не откладывать на потом, — моя подруга детства умела формулировать.

— А почему он детей не хочет? — добралась она до вопроса. — В его возрасте мужики наоборот только дозревают до наследников. Заводят сыновей и дочек, ровесников собственным внукам. Твой не такой?

— Кузнецову и так хорошо, — повторила я фразу вслед за Серегой. — он считает, что я сама еще ребенок и ему хватает забот.

— Выглядишь ты молодо, это есть, но как говорила красавица Мэрилин в вечном кино: «Двадцать пять лет — это не шуточки. Пора призадуматься»!

Она смеялась и лопала любимое пирожное «картошку» так азартно, что я невольно увлеклась следом.

— Срок какой? — спросила Криста с набитым ртом. Никогда хорошими манерами не мучала себя.

— Две недели.

Подруга подняла брови.

— Тест делала?

— Не-а, я и так чувствую.

Мать двоих детей махнула на меня рукой, типа, не придумывай себе лишнего.

Но я не придумала. Позапрошлую среду мы с Сергеем смотрели новую квартиру. Ему вдруг пришла в голову мысль, что надо переехать. Мне не нравилось. Слишком скучно и дорого. Я не поклонник скандинавского минимализма в столичной барской трактовке.

Дизайнер пела редким шведским соловьем, ей вторила парочка риелторов. Какая-то прежняя подруга Кузнецова, которая затеяла этот недешевый концерт, цепко ухватила моего мужа за локоть и вела неумолимо вперед. Я шла позади и помалкивала. Мне нравилось думать, что все они убежденные лесбиянки, но чтобы продать свой нехудожественный хлам, охотно отсосут Кузнецову хором.

— Стоп, — вдруг сказал он. — подождите нас тут.

Девчата замерли на полувдохе.

Сергей взял меня за руку и увел в бело-серую спальню с громадным зеркалом на потолке.

— Я больше не могу терпеть, — выдохнул он мне в шею.

Уронил нас на изрядный сексодром. Матрас отличный. Ткани — только хлопок, лен и индийский мадаполам. Он усадил меня сверху и долго ласкал языком, я пыталась развернуться, чтобы тоже что-нибудь нежное втянуть в рот, но он не дозволял. Наконец подмял под себя и вошел. Я кончила сразу, а он еще минут тридцать не мог разрядиться, вертел мной так и эдак. Я любовалась в потолке крепкой задницей супруга и целовала его кожу куда придется.

Тетки-продажницы потом испепеляли нас взглядами, но что они могли!?

Да. Тогда это и случилось.

— Кузнецов-младший нарисовался, — выдала я вторую главную новость.

— Блядь, — сказала Криста с чувством. — Чо говорил?

— Я его не видела еще.

— Век бы его не видеть.

— Может быть, поумнел?

— Знаешь, дорогая, если в тридцать лет ума нет — уже не будет.

Я пожала плечами. За прошедший год ничего такого за младшим Кузнецовым не числилось. Чего «такого»? Мы не виделись ни разу. Он только приветы передавал через отца. Нет, я себя обманываю. Приветы передавал его двоюродный брат Леха. А от самого парнишки до меня не доносилось ни слуху, ни духу с другого края земли.

— Знаешь, когда ты выходила за папу Кузнецова, я думала, что будет хуже, — не в первый раз наградила меня откровением подруга. — А вы ничего, прижились. Храни это дело, хорошая моя! Я за тебя страшно рада! Ты умудрилась совершить невозможное: пошла по расчету, а вышла по любви. Но за подарками приглядывай! Это важно, поверь моему опыту.

Криста потрясла перед моим носом ярко-красным ногтем. Опыта у нее навалом, торговлю может открывать полезными советами.

Наше время вышло. Мы расцеловались и пошли в разные стороны.

ГЛАВА 3. Тихая и скромная

Я люблю деньги, есть грех такой. Нет, деньги ради денег, как один старикашка у классика, я не люблю. И не сказать, что я обожаю их тратить. Я люблю, чтобы они были, и мне за это ничего не было.

Когда я поняла, что весьма небедный дядя Сергей Кузнецов имеет ко мне интерес, я сначала удивилась. Обычно такие мужики выбирают баб постарше. В районе тридцати, иначе друзья и коллеги засмеют. А немногочисленные кузнецовы-ивановы-сидоровы больше всего на свете боятся показаться смешными. Я выгляжу очень молодо, имею плоский формат и длинный рост. Да! Еще на куклу похожа, особенно в соответствующей раскраске. И не смотря на весь не джентльменский набор, я его зацепила. Тут один умник сболтнул, мол, у мужика секса не было сто лет, а с молодой девчонкой — все двести.

— Это мой счастливый билет, — сказала я себе.

Тоже самое я сказала бездомному щенку, когда вытащила его в ноябре из ледяной лужи: ты вытащил свой счастливый билет, парень. И унесла его к себе домой. Сейчас он живет у Кристинки, толстый и счастливый.

Роман затевать Кузнецов, разумеется, не собирался. Но я уже сделала матримониальную стойку на сокровище. И завертелось! Свиданки, цветы, конфеты и глупости на ушко. И не давать! Великое искусство — это выждать паузу. К тому же самой хочется. Парень целует очень неплохо и жмется. А там в штанах живет жизнь и рвется наружу. Я руки свои в замок сцепляла то за спиной, то у кавалера на шее. Только бы не распустить раньше времени. Потом выяснилось, что Сережа хороший, нежный, внимательный. Я очень старалась его полюбить. И у меня получилось.

Пса, правда, пришлось отдать. У Кристы ему хорошо, ее мальчики с ним подолгу гуляют, и он привык.

За спиной проскрежетали и заухали всем водителям понятные звуки. Машины выучено прижались влево. Я сделала, как все. Лицо человека в маршрутке равнодушно пялилось в никуда в полутора метрах от меня. На коленях у пассажира сидел ребенок и махал весело синим флажком. И мне помахал. Я засмеялась.

Полицейская бэха с мигалкой, два лимузина проскочили мимо и умчались в даль. Нормальные люди выровняли себя по полосам.

Блямкнуло сообщение. На экране открылось фото: мужику в директорском кресле делает минет блондинка в красном костюме. Сидит на корточках под столом. Лиц не видно, камера сзади и сверху. Картинка запустилась, застонала и зачмокала. Потом все заволокла белесая пелена и засверкала надпись: «С годовщиной, дорогая!» и два обручальных кольца. Салют!

— Суки, — я засмеялась.

В прошлой жизни у меня хватало приятелей, способных на такое поздравление. Считалось милой и безобидной шуткой.

В новой жизни снова полно любителей и любительниц пошутить, а особенно спровоцировать. Ну