А ты была хорошей девочкой? - Татьяна Донченко

Волков унес мою девочку в дом, а я осталась собирать с заднего сиденья планшеты, телефоны, зарядки.

Истинная дочь своего отца, помешанного на технике, обложилась всем этим добром в дороге, словно готовилась к космической экспедиции.

Мимо прошла Лаура со своей старшей дочерью Анной. В свои восемь девочка была похожа на папу, но переняла от мамы женственность и грацию.

Высокая, тоненькая, с длинными темными волосами, она уже сейчас излучала какой-то внутренний свет, присущий только Лауре.

А за руку Лаура вела младшую дочку Катерину. Крохе так же пять, как и Соне, и они были не разлей вода, даже в один садик ходили и на тот же кружок по танцам. Две маленькие принцессы, всегда вместе, всегда в центре внимания.

— Ну, что, как тебе здесь? — спросила Лаура, подойдя ко мне. Ее голос, с легким итальянским акцентом, звучал мелодично и приятно.

— Потрясающе! Я даже не ожидала, что будет настолько красиво. Горы… снег… просто сказка! — ответила я, зачарованная видом вокруг. — Я так рада, что Рома предложил снять этот дом.

Лаура улыбнулась, кивая.

— Нужно сделать это традицией: вот собираться под Новый год в этом месте.

— Тут волшебно! Я вся в предвкушении!

Лаура огляделась вокруг, словно впитывая в себя всю красоту этого места.

Ее глаза сияли от восторга. Она была настоящей итальянкой от рождения, но русской красавицей в душе.

Грациозная, утонченная, с безупречным вкусом, она была истинным украшением своего властного, но безумно любящего ее мужа.

Ее осанка, мягкие движения, манера говорить — все выдавало в ней аристократку. И при этом она была искренней, открытой и очень дружелюбной.

— Я обожаю русскую зиму! В Италии, конечно, тепло и солнечно, но здесь… здесь какая-то особенная атмосфера, правда?

— Русская сказка. Даже снеговики есть, — кивнула на утоптанный снег от мальчишек. — Кто из парней в этом году будет Дедом Морозом?

— Ой, Анна в него уже не верит! Можно Волкова нарядить, а Анну приставить к нему Снегурочкой.

— Мысль шикарная, держим в уме!

Мы взяли друг друга под руки и пошли к дому.

Внутри уже царил шум от пацанов. Голоса, смех, топот маленьких ножек эхом отдавались от стен.

Дети нашли свою комнату. Все, ей не долго жить…

Может быть, идея поселить всех пятерых детей в одно помещение была не самой гениальной?

Мне живо представилась картина апокалипсиса в масштабах отдельно взятой комнаты: перевернутые стулья, раскиданные игрушки, подушки, летящие словно ядра из пушки.

Ураган неуемной детской энергии — вот что ждало эту комнату. Впрочем, разбираться с последствиями предстояло завтра, а пока… пусть веселятся.

Девочкам, в отличие от их бравых братьев, которые отчаянно пытались самоликвидироваться и уже несколько раз скатились с лестницы на подушках, атмосфера дома пришлась по вкусу.

Анна и Катя рассматривали елочные украшения, осторожно трогали мягкие пледы, восхищались огромными окнами, открывающими захватывающий вид на заснеженные вершины гор. И, конечно же, бассейном!

— Мам, мам, а можно нам поплавать⁈ — Макс дергал Элю за рукав.

— Папу попросите, если только он с вами пойдет.

Мальчишки засомневались. За строгость в их семье отвечал Дима и ребята его боялись, как огня, хотя отец, на самом деле, в них души не чаял.

Моя Соня, проснувшись и немного откапризничав, быстро пришла в себя и с любопытством принялась изучать новое окружение.

Красота здесь чувствовалась во всем. Не только в панорамных видах за окном, но и в каждой детали интерьера.

Уют, тепло, исходящее от пылающего камина, заполняло все пространство, смешиваясь с ароматом хвои и мандаринов.

В гостиной, наряженной по-новогоднему, возвышалась огромная елка, украшенная тысячами разноцветных огоньков и блестящих шаров.

Я улыбнулась, глядя на эту идиллическую картину. Это будет невероятный Новый год!

⋆꙳̩̩͙❅*̩̩͙‧͙ ‧͙*̩̩͙❆ ͙͛ °₊⋆

— Пойдем, покажу нашу комнату? — шепнул на ухо Романов, не успела я толком разуться.

Не дождавшись ответа, он помог стянуть с меня высокий ботинок и, взяв меня за руку, буквально поволок наверх.

Деревянные ступени под ногами приятно поскрипывали, массивные, такие широкие… с которых нас едва не сбили два урагана на подушках.

— Так, пацаны, кто первый уработается — того купаться в бассейн не пущу! — пригрозил Рома. — У нас только строгий фейс-контроль: без синяков и с целыми бошками.

Мальчишки, доехав до конца лестницы, зачесали макушки. Наверняка обдумывая менее травмоопасное развлечение. Хотя… сомневаюсь.

— Ты крестный отец от бога! — хохотнула я, заметив, как ребята, оставив подушки в стороны куда-то ушли с кислыми лицами. — Они же сейчас еще хуже развлечение придумают.

— Если они придумают что-то хуже, чем делал я в их возрасте, я им еще и приплачу за креативность…

— Элечка тебя не простит. Она еще не отошла после того случая, когда ты их учил писать стоя на личном примере.

— Прошло уже почти четыре года, вы чего такие злопамятные?

— Романов, это даже для тебя перебор!

— Зато за один день отучил от горшка. Обоих!

— Ты педагогику с геммологией перепутал? Оставайся знатоком камней, Романов, и держи причиндалы подальше от детских глаз! Я серьезно.

— Засуди меня, — подмигнул он и утянул меня в одну из комнат.

Не успели мы войти в спальню, как он накинулся на меня.

Не грубо, нет, а с той неистовой страстью, которую я так обожала.

— Снимай свой скафандр на хрен! — прорычал он, его голос охрип от желания. В его словах не было грубости, лишь голое, первобытное влечение. — Как можно даже в нем выглядеть так горячо?

Он целовал меня жадно, глубоко, и принялся расстегивать молнию моего горнолыжного комбинезона. Молния сопротивлялась, и он злился и рычал. Моя зверюга!

В конце концов бегунок уступил под его напором.

Он раздевал меня нетерпеливо, слой за слоем. Сначала куртка, потом свитер, и мы добрались до тонкого термобелья…

— Блядь, сколько на тебе шмоток, изумрудик⁈ — возмутился Рома, цепляясь зубами в ткань, как собака.

— Не рви, — предупредила я строго, — а-ну, фу!

Он зарычал, целуя-кусая мою нежную кожу на шее.

— Я соскучился!

— Что с тобой такое, Романов? Мы же занимались сексом прямо перед выездом!

— Да не знаю я, — он снял мою тонкую вещицу через голову, оставив меня топлес, взял в ладони мою грудь и сжал оба полушария. — Они стали такие аппетитные, я не могу перестать о них думать…

«А ты не догадываешься почему?» — хотела спросить я, но тут он наклонился и впился губами в мой набухший сосок, прикусил, оттянул зубами и облизал. Я застонала от удовольствия, цепляясь в его волосы.

Потом. Расскажу ему потом.

Не помню, как исчезло термобелье,