А ты была хорошей девочкой? - Татьяна Донченко

Его торс был сильным и мускулистым, покрытый легкой испариной. Я провела руками по его животу, чувствуя твердые кубики пресса.

Романов мог быть заботливым и нежным в семье, дома, но когда он за его пределами, в мире других людей, превращался в опасного хищника, в снежного барса, вышедшего за добычей, за пропитанием, статусом, авторитетом.

Рома поднял меня на руки и припечатал к стене. Я обвила его ногами, прижавшись к нему всем телом.

— Ох, мой красный берилл, что я с тобой сейчас сделаю…

Дверь в спальню распахнулась с грохотом, сорвав с моих губ рвущийся наружу стон. Теперь он получился не страстным, а разочарованным…

Рома быстро поставил меня на ноги и завел за свою спину, спрятав от детских глаз. Я успела схватить его футболку с пола и прикрыться ею.

— Дядь Ром, а дядь Ром, пошли биться на сосульках! — пронзительные голоса его племянников эхом разнеслись по этажу.

В руках Макс и Марк держали внушительные ледяные копья, направленные непосредственно на нас.

Рома, с долей раздражения в голосе, но с явной любовью в глазах, взял их обоих под руки:

— Так, все, пацаны… вы отстранены от миссии… — ворчал он, стараясь казаться строгим, но уголки его губ предательски дрожали в улыбке.

— Какой миссии?

— Охранять дом от медведей.

— А тут есть медведи?

— Да, и они могут прийти на ваш шум и съесть всю еду. Особенно конфеты. Так что нам нужен патруль: организованный и ответственный. Берем сосульки в руки, делим периметр между девчонками — и на миссию!

Мальчишки с горящими глазами понеслись вниз, призывая Соню, Катю и Анну к ответственности.

Романов с довольной физиономией захлопнул за ними дверь и с чувством выполненного долга потер ладонями.

— Что касается сосулек… — проворчал он, закрывая дверь и возвращаясь ко мне с виноватой улыбкой. — Моя теперь нуждается в реанимации… изумрудик, поможешь?

— Медведи? — выгнула я бровь. — Тебе Волков голову откусит… если их Катя испугается.

— Я импровизировал! — развел он руками. — Не хотел, чтобы они увидели тебя голой. Эти сисечки требуют особого внимания… но только моего.

Я нервно усмехнулась, пытаясь скрыть бурлящие внутри эмоции и машинально коснулась рукой живота.

Рома проследил взглядом за моим движением.

Его лицо мгновенно изменилось. Игривость и расслабленность как рукой сняло. В глазах, обычно лучащихся весельем или похотью, отразилось удивление, смешанное с едва уловимой тревогой.

Он вытаращил глаза, словно понял тайну мироздания.

— Изумрудик? — он сделал шаг ко мне. — Не хочешь мне ничего сказать?

В его глазах я увидела столько вопросов, столько надежды, и столько любви, что больше не смогла сопротивляться.

Я глубоко вздохнула, собираясь с духом.

— Хотела сделать тебе подарок под бой курантов… — начала я, снова коснулась живота, словно ища поддержки у своего маленького секрета.

Он подошел ближе, осторожно взял мою руку в свою и нежно погладил пальцами. Глаза сияли.

— Я… я беременна, — выдохнула я. А потом решила, что нужно сказать новость целиком. — И я так долго тянула, потому что хотела сначала узнать пол…

Он бросил быстрый взгляд на мою грудь, кажется, все понимая, почему она стала такая налитая и большая, и я — чувствительней и ненасытней.

Теперь пазл в его голове сложился, и он разрывался между радостью и небольшим укором за то, что так долго держала это в секрете от него.

— Разве не все равно, кто это будет? — с глупой улыбкой спросил он, будто сомневаясь в реальности происходящего.

Я почувствовала, как тепло разливается по моему телу. Он действительно был счастлив.

— Это ребенок. Наш. М-мы будем любить его одинаково сильно, и…

— Это мальчик, — перебила его я.

Рома подпрыгнул, сделав жест в воздух рукой вверх:

— Йес!

Я улыбнулась. Ох уж эти мужики. Мальчикам радуются, как дети, а дочек, в итоге, носят на руках.

Рома подлетел ко мне, подхватил на руки и закружил вокруг себя. Я засмеялась, крепко обнимая его за шею.

Тихо, почти шепотом, он проговорил:

— Мальчик… У меня будет сын! — В его голосе звучала такая искренняя любовь, что я не смогла сдержать слез. — Представляю, как обрадуется София, нужно рассказать ей! Она же еще не знает?

Я помотала головой и закусила губы, сдерживая расползающуюся улыбку.

Рому разрывало от эмоций. Его глаза метались между взрывной радостью и внезапно вспыхнувшим желанием.

Он хотел побежать вниз прямо так, почти голышом в одних боксерах, чтобы заорать на весь дом, что у него будет сын.

Но потом он оглядел меня — все еще голую перед ним, раскрасневшуюся и задыхающуюся от пережитого. И сразу же взгляд изменился…

Только что он собирался бежать вниз, а теперь…

— Но с другой стороны, — заговорил он, хрипло и медленно, — как я могу оставить дела недоделанными и не отблагодарить свою мамаситу за подарочек как следует…

В его голосе прозвучала такая неприкрытая похоть, что у меня по коже побежали мурашки. Он приблизился ко мне, подхватил на руки и решительно, уронил на постель.

Мягкие простыни приняли меня в свои объятия, а сверху нависло его разгоряченное тело.

— На этот раз ты закрыл дверь на замок? — спросила я между поцелуями.

— И стулом приставил, чтоб наверняка.

Я засмеялась в голос, а он смотрел на меня с обожанием и преданностью. Любимый мой.

Рома наклонился, обжигая кожу горячим дыханием. Его губы коснулись моей шеи, оставляя за собой дорожки мурашек.

Он целовал меня, страстно и требовательно, скользя руками по моим бедрам, провел ладонью по животу, наклонился и оставил легкий но чертовски трепетный поцелуй. У меня ком к горлу подкатил от умиления.

— Знаешь, теперь на фоне твоего подарка, мой — дешевая херня.

— Зная сколько ты времени на него потратил, ничего мне не рассказывая, я так не думаю… ох…

Все, разговор закончился. Я едва сдержалась, чтобы не заорать, когда его губы и язык оказались у меня между ног.

— Давай, мой Санта, постарайся, — со стоном и улыбкой я запустила пальцы в его шевелюру. — Хочу подарочек в виде звезд перед глазами.

Я стонала, отвечая на его ласки. Тело горело, требуя большего.

Он оторвался от моих губ и посмотрел на меня снизу вверх. Его глаза горели огнем дьявола.

— Ваш запрос принят, оставайтесь на линии… — проговорил он прямо в… меня и вернулся к ласкам с еще большим усердием.

Романов провернул свой любимый трюк, заставляя меня сначала кончить от его языка, потом от пальцев, а потом от двойной стимуляции.

И понимала, что это еще не предел…

Рома сорвал с себя