А ты была хорошей девочкой? - Татьяна Донченко

боксеры, буквально выпрыгнул из них. Я смотрела на него, обожала, когда он представал передо мной вот так, во всей красе. Обожала его мужское достоинство, смотреть на него, ласкать, чувствовать…

Он опустился на меня сверху, завел мои ноги себе за спину и вошел в меня одним плавным и осторожным движением.

— Тебе же можно заниматься сексом?

— Ты спрашиваешь меня об этом сейчас?

— Я про тот, который нам обоим нравится… без ванильностей.

— Можно, Ром. Включай своего зверя на все сто.

— Заебись.

И тут началось безумие.

Каждый толчок пронзал все мое тело ярким наслаждением. Я стонала, царапала его спину, извивалась под ним, пытаясь приблизиться еще сильнее.

Мы целовались, кусались, сплетались языками, не давая друг другу ни секунды передышки.

Наши тела двигались в бешеном ритме. Комната наполнилась нашими звуками секса, приглушенными стонами и криками.

Я почувствовала, как приближается разрядка, и отдалась ей полностью. Тело затрепетало в конвульсиях наслаждения.

Рома кончил глубоко внутри меня, заставив меня закричать от переполняющего удовольствия.

Мы лежали, тяжело дыша, прижавшись друг к другу и постоянно целуя.

Когда дыхание немного успокоилось, он приподнялся на локтях и посмотрел на меня.

— Не то, чтобы я был фанат миссионерки, но… иногда в ней что-то есть… — сказал он в мои губы, поцеловал и прошептал с нежностью: — Спасибо, — коснулся губами моего лба. — Я чертовски тебя люблю, изумрудик.

Я улыбнулась, притягивая его к себе для еще одного поцелуя.

⋆꙳̩̩͙❅*̩̩͙‧͙ ‧͙*̩̩͙❆ ͙͛ °₊⋆

К закату солнце окрасило снег и горы вокруг в персиковые тона.

Морозный воздух искрил от смеха и наполнился аромата жареного мяса.

Я смотрела на всю эту картину и чувствовала, как что-то внутри меня окончательно встает на свои места.

Да, это именно то чувство, которое я так долго искала — чувство дома.

Настоящая идиллия!

И мой муж, самый лучший мужчина на свете, счастливый и расслабленный, увлеченно жарил стейки, наконец-то достигнув своего дзена.

Зверюга моя! Он так забавно хмурил брови, сосредоточившись на приготовлении идеального куска мяса! И как же ему шло это полумрачное освещение, в котором его лицо было одинаково милым и опасным до усрачки.

Наши дети во главе сорванцов Марка и Макса, вооружившись сосульками, защищали дом от медведей. Эля беспокойно вздыхала, хватаясь за животик. А Димка, бедный, при каждом удобном случае зацеловывал все ее страхи и переживания.

Когда мясо уже подходило, мы с девочками ушли хлопотать в столовой. Накрывали на стол, раскладывали приборы и незаметно переговаривались, украдкой бросая взгляды на мужчин.

— Кто завтра на склон идет? — спросила Эля, не убирая руку от животика.

Она жалела, что никуда в этом году не едет. Хотя, причина, надо сказать, ее устраивала (если бы не токсикоз!).

Ее ближайшая перспектива на этот отпуск — удобный мягкий диван с подушками и ноутбук для нового романа. После вторых родов малышки — следующая беременность почти сразу же! Она — смелая женщина!

— Я бы хотела на «Лауру», там трассы шире, — подмигнула я подруге. Склон в горах был как будто назван в ее честь. Это не так, конечно, но совпадение забавное. — Рома мне борд купил еще три года назад, я хочу его победить, я на нем вечно передний кант ловлю…

— У меня новые «Соломоны» для фри-райда, может с Тёмой с вертолета покатаем, — пожала плечами Лаура.

С детства она привыкла кататься на лыжах зимой, это для неё так же естественно, как ездить на велосипеде. Даже немного завидно.

Меня Рома два года назад только на борд поставил.

Лауре позвонили, она извинилась и отошла в сторону, прижав телефон к уху.

— Кое-что обсужу с няней и вернусь, — бросила она, и растворилась в коридоре.

Вернулась быстро, с привычной материнской тревогой на лице.

— Все в порядке, Теона просто хотела, чтобы я пожелала ей спокойной ночи, — заявила она с некоторой грустью. Они с Волковым оставили самую младшую дочь дома с няней, решили не везти так далеко в горы полуторагодовалую кроху.

— Мы тоже скрепя сердцем оставили нашу малютку с моей мамой. Дима меня еле уговорил поехать.

— Правильно, твоя мама — лучшая няня на все времена. Ей не страшно даже такую крошку оставлять. Тем более, время коликов уже прошло, а режущихся зубов еще не началось — идеально!

Лаура снова принялась намазывать масло на багет.

— Ой, девочки, какая гадость! Это масло отвратительно пахнет!

Мы с Элей понюхали, переглянулись.

— Нормально, масло как масло, — ответила Эля, поднося багет к носу. — Хорошо, что меня в этот раз только на морепродукты мутит.

Я тоже принюхалась. Ничего странного. Обычное сливочное масло.

Лаура же продолжала кривиться:

— Какая-то кислятина! Фу! У нас другого нет?

И вдруг, резко, она закрыла рот рукой и пулей вылетела в туалетную комнату.

Мы с Элей снова переглянулись. В этот раз с понимающей улыбкой.

В столовой повисла многозначительная тишина.

Запах сливочного масла тут точно ни при чем.

Кажется, семью Волковых ждет очередное пополнение. В четвертый раз.

Спустя мучительные полчаса Лаура выскочила из туалета разъярённая. Пронеслась мимо нас, словно ураган, направляясь на террасу, где братья Романовы негромко переговаривались.

Волкова рядом не было. Он вернулся откуда-то из-за угла, тихо бросив в телефон, завершая разговор:

— Сделайте ему переливание крови. Ублюдок не должен сдохнуть, он еще не все рассказал!

Заметив наши встревоженные лица, он резко осекся, быстро положил трубку и попытался изобразить на лице нечто вроде невинности.

Выглядело неубедительно.

Я невольно взглянула на Элю.

Боже, как же она боялась Волкова! Пыталась казаться храброй, острила, поддерживала разговор, но я видела, как предательски дрожали ее руки, как побледнело лицо.

Она боялась его до дрожи в коленках, до замирания сердца. И я, не говоря ни слова, лишь взглядом умоляла Волкова: «уйди, пожалуйста, не пугай ее, не травмируй, не трогай сейчас. Она же беременна, такая впечатлительная, такая ранимая!»

И тут на него, как из засады, набросилась разъярённая Лаура.

В руке у нее был стиснут тест на беременность, кажется, с двумя четкими, ядовито-розовыми полосками.

— Ты! Плодовитый примат! Кто-нибудь научите его пользоваться презервативами! — ткнула ему прямо в лицо тестом с двумя полосками. — Я только что закончила кормить грудью! Так надеялась выпить просекко с подружками… Да просто расслабиться, сука! Опять рожать!

Первое мгновение Волков замер, словно его ударили током. В глазах мелькнуло что-то похожее на испуг, однако эта эмоция уступила натиску другой — невероятной, почти детской радости.

Углы губ поползли вверх в широкой, искренней улыбке. Он выхватил тест из рук Лауры, рассматривая полоски так, словно держал в руках сокровище.

Волков,