Развод. Измена на свадьбе - Ари Дале

не могу сдвинуться с места. Ноги становятся тяжелыми, будто прирастают к полу. Если бы я могла рухнуть прямо здесь, то сделала бы это. Но мне кое-как удается сохранить самообладание, даже находясь под внимательным осмотром. Нельзя позволить, чтобы хоть мускул дернулся на лице. И не дай бог, слезинка скатится по щеке, тогда мне уже не выбраться.

— Пойдем, — свекор протягивает открытую ладонь.

Смотрю на нее словно на раскаленную сковороду, к которой предлагают прикоснуться. Это последнее, чего мне хочется. Но, похоже, у меня нет выбора. Лучше лишиться руки, чем счастливой жизни. Вкладываю дрожащие пальцы в ладонь свекра и… не обжигаюсь. Рука мужчины оказывается ледяной. Еще один признак, который выдает его нутро.

Петр Алексеевич сжимает мои пальцы, после чего перехватывает их, чтобы взять меня под руку. При этом держит крепко. Очень крепко.

Мне не вырваться.

Свекор уводит меня в сторону, подальше от выхода, оборачиваюсь на дверь, оставшуюся за спиной… Внутри что-то обрывается. Свобода была так близко… так близко.

Мы двигаемся к столикам, находящихся сразу за танцполом. Они покрыты белыми скатертями в пол. Многообразие блюд, стоящих на них, поражает. Когда мы проходим мимо людей, сидящих на своих местах и о чем-то говорящих, они сразу же замолкают. Краем глаза ловлю любопытные взгляды, но не реагирую на них. Бросаю все силы на то, чтобы не сорваться. Не начать истерить. Мне нужно время, чтобы все обдумать. Составить план, прежде чем действовать. Сейчас ни в коем случае нельзя позволять себе слабость.

Петр Алексеевич подводит меня к столику у самой стены. Отпускает мою руку, отодвигает стул.

— Ты, наверное, просто перенервничала, — подталкивает меня за поясницу.

Приходится собрать все силы, чтобы сделать шаг вперед, а потом обойти стул. Сажусь на предложенное место, но не расслабляюсь. Спина остается прямой, пальцами впиваюсь в многострадальное платье. Петр Алексеевич огибает стол и садится напротив. Его стальные глаза тут же сосредотачиваются на мне и не отпускают из плена, пока мужчина берет стеклянную бутылку с водой. Откручивает пробку, наливает жидкость в стакан, после чего медленно поднимает его. Глаз от меня не отводит, даже когда делает большой глоток.

— Кстати, Руслан тебе сказал? Нотариус заверил ваш брачный договор, — произносит свекор небрежно.

Но этот мужчина ничего не делает просто так, ничего! Он улавливает разные мелочи. Даже те, что недоступны чужому взгляду. Неудивительно с его-то военным прошлым.

Я же чувствую себя еще большей дурой! Зачем подписала этот договор? Вот зачем? И ведь прочитала его по диагонали. Но в тот момент, когда ставила подпись, я была не в себе. Даже пары дней не прошло, как дедушка покинул этот мир. Я нуждалась в крепком плече, в поддержке. И казалось, Руслан станет тем, кто все это мне даст. Я всегда думала, что брачные договоры заключают, чтобы защитить деньги, а мне от Руслана ничего не нужно было, кроме его самого. Надеюсь, моя подпись — не окажется еще одним замком на моей клетке.

В голове столько мыслей, но ни одну не озвучиваю, просто мотаю головой, чтобы дать хоть какой-то ответ свекру.

— Мне очень жаль, что твой дедушка не дожил до сегодняшнего дня. Уверен, он бы гордился своей внучкой, видя тебя такой красивой, — мужчина подносит стакан к губам, но не пьет. Его жесткий, внимательный взгляд не отрывается от меня, заставляя ерзать на месте. — Еще не думала, чем бы ты хотела заняться после свадьбы? Ну, кроме рождения мне внуков, конечно.

По спине пробегает волна ледяных мурашек. Я всегда хотела детей, но сейчас… меня начинает мутить, когда думаю о том, что Руслан снова может ко мне прикоснуться.

— Н… не думала, — голос хрипит.

Когда Петр Алексеевич наливает воду в другой стакан и протягивает мне, беру его, не думая. Руки дрожат так, что вода едва не выплескивается, но мне все-таки удается не пролить ни капли. Отпиваю воду. Теплая жидкость не охлаждает, но, по крайней мере, помогает отвлечься. Прикрываю глаза, убеждая себя, что я со всем справлюсь. О произошедшем пару минут назад стараюсь не думать. Хотя навязчивые мысли все равно прорываются через преграду, за которую я их запихнула.

Почему Руслан так со мной поступил? Он же сам предложил выйти за него. Красиво ухаживал. Водил на свидания. Проходу не давал.

Но зачем? Зачем все это, если у него уже была девушка? На этот вопрос я никак не могу найти ответа. Или Руслан думал, что получит обеих сразу?

Делаю еще глоток, прежде чем открыть глаза. Замираю, хотя Петр Алексеевич больше не смотрит на меня. Его взгляд направлен поверх моей головы.

Сильные руки ложатся мне на плечи, сжимают их. Чувствую легкий поцелуй в макушку, горячее дыхание на ухе.

— Я тебя видел, — шепот мужа проникает в сознание.

Вздрагиваю.

Вода все-таки выплескивается на платье.

Глава 3

Дергаюсь. Пытаюсь вырваться из хватки мужа, но не получается. Руслан так крепко сжимает мои плечи, что даже пошевелиться толком не выходит. Легкие сдавливает, воздух застревает в горле.

— Прекрати сопротивляться, — шепчет мне на ухо. — Ты уже сказала “да”, поздно метаться, — хмыкает. — Хотя знаешь, попробуй. Увидишь, чем это закончится, — он резко отстраняется.

Не успеваю сориентироваться, как Руслан отодвигает соседний стул, садится на него и берет меня за руку.

— А где мама? — голос мужа резко меняется, в нем больше не слышно предупреждающих ноток.

В словах даже не отражается сила, с которой он стискивает мои пальцы. Я пытаюсь вырвать руку из его хватки. Дергаю, выкручиваю. Причиняю себе боль. Бесполезно. Такое чувство, что пальцы сжали железные тиски, которые можно снять, лишь оторвав себе руку. Вот только я не собираюсь сдаваться. Прикосновение мужа вызывает самое настоящее отвращение. Тошнота подкатывает к горлу, стоит подумать, где совсем недавно были его пальцы.

— Ты же ее знаешь, где-то бегает, хлопочет, — Петр Алексеевич будто бы не видит напряжения между нами. Хотя, скорее всего, просто делает вид, что не замечает.

Я не так хорошо знаю его, но уже поняла — мужчина “замечает” только то, что ему выгодно.

Не понимаю, почему дедушка хотел увидеть Петра Алексеевича перед смертью. Что им такого важного нужно было обсудить? Дедушка рассказывал, что на службе спас жизнь одному пареньку. И этим “пареньком” оказался мой свекор. Но они очень долго не общались. И дедушка связался с Петром Алексеевичем, только когда стало понятно, что ему осталось недолго.

Кусаю щеку, чтобы заглушить боль, вызванную воспоминаниями. До сих пор не могу поверить, что дедушки нет…

— Кстати, ты смотрел