Покоренная инопланетным воином - Хоуп Харт

Его лицо словно высечено из гранита.

— Мне плевать.

— Прошу прощения?

— Мне плевать, кому ты доверяешь. Я заключил сделку с Ариксом, и эта сделка включает в себя защиту твоей никчемной жизни.

Я закатываю глаза.

— Нет, если я смогу помочь.

Он ухмыляется, и на этот раз выглядит искренне удивлённым. Я пытаюсь игнорировать то, что со мной происходит, когда я вижу, как жёсткие черты его лица расслабляются, а глаза светлеют.

— Ты не сможешь.

Я хмурюсь, но внезапно он меня разворачивает на месте, руки Корзина мастерски крутят меня, пока я не оказываюсь лицом к стене. Я откидываю голову назад, и он ругается, когда я удаляю по его лицу.

Драка столь же стремительна, сколь и жестока. Через несколько секунд он поймал мои руки в одну из своих и ловко связал их за моей спиной.

Я ненадолго задумалась о том, стоит ли мне закричать. Если Вивиан увидит, что командир так обращается со мной, она потеряет самообладание. Достаточно одного взгляда Вивиан широко открытыми глазами на Арикса, и он прикажет Корзину отпустить меня.

К сожалению, моя гордость не позволит мне этого. Я обучена. Я бы поставила на себя против почти любого в бою. Но я позволила себе прижаться к этой стене и отвлечься, позволив Корзину занять идеальную позицию, чтобы прижать меня.

Я изо всех сил стараюсь сохранить голос ровным.

— Я убью тебя за это.

Корзин смеётся низким и приглушенным голосом. Полагаю, он не хочет рисковать и разбудить мою кузину.

— Можешь попробовать.

Слова настораживающие, и я, несмотря на себя, ухмыляюсь.

— Нос немного болит, Корзин?

Он наклоняется вперёд и вытирает лицо моей щекой.

— Фу!

Его кровь тёплая, и я инстинктивно сопротивляюсь, но уже слишком поздно. Мои запястья связаны.

Может быть, мне стоит просто смириться с этим и закричать. Я соберу остатки своего эго позднее. Я открываю рот только для того, чтобы подавиться, когда Корзин воспользовался случаем, чтобы засунуть мне в рот кусок ткани, его руки быстро связывают его.

Я снова резко откидываю голову назад, но он не попадается на этот приём дважды. У меня уже есть адский синяк на затылке, и теперь он знает, что я с радостью позвоню в свой колокол, если понадобится.

Он перекидывает меня через плечо, игнорируя мое «уф», а его твёрдые мышцы впиваются в мой живот. Я дёргаюсь, пытаясь поставить его на колени, но он обхватывает меня руками за ноги. Потом этот ублюдок со смехом шлёпает меня по заднице и идёт дальше по коридору.

Мой глаз начинает дёргаться. Я вот-вот взорвусь либо от ярости, либо от явного унижения.

Апартаменты Корзина недалеко от моих. Я должна была понять, что командир будет жить рядом. В конце концов, он следил за мной с того момента, как я прибыла сюда.

К счастью, у дверей Корзина нет охраны. Очевидно, он решил, что они ему не нужны. Или, может быть, он им не доверяет. В любом случае, я спасена от унижения, которое могло бы произойти, если бы кто-нибудь ещё стал свидетелем этого кошмара.

Корзин бросает меня на свою кровать, и я покачиваюсь, пока не оказываюсь на спине, глядя на него снизу вверх. Он выглядит очень довольным собой, и в его глазах есть что-то тёмное, когда он осматривает меня, задерживаясь на кляпе у меня во рту.

— Думаю, ты мне нравишься такой, — говорит он, и я смотрю на него так пристально, что удивляюсь, что его голова не взорвётся от одной только моей ярости.

— Итак. Давай обсудим, что же будет дальше.

Корзин

Когда я впервые научился владеть мечом, я был молод. Так молод, что я едва мог его поднять. У моего тренера было мало терпения и меньше сочувствия, и мне приходилось размахивать мечом часами каждый день.

Мои руки пострадали. Особенно неприятный волдырь образовался на моей ладони под большим пальцем. Каждый день после тренировки я перевязывал его, и начинался процесс заживления, но на следующий день он вновь открывался. В конце концов он стал настолько большим, что мне пришлось держать меч недоминантной рукой.

Спустя годы, когда я разговаривал со своим тренером, я спросил его, почему он не позволял нам обращаться к целителям, у которых есть бальзамы, которые сняли бы боль с наших волдырей.

Он посмеялся.

— Научились бы вы так умело махать мечом левой рукой, если бы правая не причиняла вам такой боли?

Я сердито посмотрел на него и пошёл прочь, разгневанный его ответом.

Этот мозоль мучил меня, лишая возможности пользоваться рукой. Каждый раз, когда он приближался к выздоровлению, мне говорили взять меч, разрывая защитный слой и вызывая сжимающую зубы боль. В конце концов рана загноилась, и моему тренеру пришлось смягчиться и позволить целителям вылечить её.

Шрам остался толстым — напоминание о том, что с каждой раной приходит исцеление. Закалка.

Женщина, которая сейчас привязана к моей кровати, напоминает мне об этом волдыре.

Каждый раз, когда я вижу её, мои защитные слои лопаются, а челюсть болит от стиснутых зубов.

Она камешек в моей обуви.

Она сердито смотрит на меня, и я позволяю себе несколько мгновений насладиться удовлетворением, от вида её связанной и беспомощной передо мной.

Я не плохой мужчина. Я выполняю свои обязанности, защищаю своего короля и тренируюсь со своими людьми.

Но я не могу игнорировать удовлетворение, которое испытываю, видя, что эта мстительная женщина находится в моей власти.

У меня что-то сжимается в животе, и я пробегаю взглядом по ней, от её раскрасневшегося лица до бледной кожи над тёмно-серым платьем, до стоптанных ботинок на ногах.

Она издаёт сдавленный звук, стучит ногами по моей кровати, и я смеюсь.

Судя по выражению её лица, она планирует моё убийство.

Искра интереса вспыхивает прежде, чем я успеваю её погасить. Прошло много лет с тех пор, как меня заботило что-либо кроме защиты Арикса от многочисленных покушений на его жизнь.

— Позволь мне рассказать тебе, что сейчас произойдёт, — говорю я, и Сарисса прищуривается. Её глаза самого странного цвета — ни зеленого, ни синего, а словно оба цвета одновременно.

— Ты будешь спать здесь, так как я не поверю, что ты не попытаешься сбежать из этого замка, а мне нужно отдохнуть перед нашим путешествием.

Её глаза сверкнули яростью, и я не могу сдержать улыбку. Я не чувствовал этого света уже несколько дней.

— Верно. Я иду с тобой. Мы уходим на рассвете, поэтому я предлагаю тебе немного поспать.

Она бросает на