Покоренная инопланетным воином - Хоуп Харт

— Если ты согласишься не кричать, я сниму твой кляп. Не то чтобы за тобой кто-нибудь пришёл, но мне нужно отдохнуть.

Она кивает, и я наклоняюсь вперёд. Её ноги дрожат, её ступни дёргаются, будто она борется с желанием ударить меня по голове, и я почти улыбаюсь. Эта женщина не глупа. Если она вырубит меня, она застрянет в этой комнате, с кляпом во рту и связанная, пока я не очнусь. А после, я пришел бы в ярость.

— Послушай, — говорит она, когда я развязываю кляп, — почему бы тебе просто не сказать Ариксу, что ты отправился за мной, но я уже сбежала?

Её тон уговаривает, как будто она пытается меня урезонить, и я почти смеюсь.

Вместо этого я медленно качаю головой.

— Нет. Я заключил сделку с Ариксом. Если я отвезу тебя обратно в лагерь Ракиза, он даст мне то, чего я очень хочу.

Её глаза обостряются от интереса.

— И что ты хочешь?

— Тебя это не касается.

Её губы тонкие, и её гнев заставляет мои плечи трястись от веселья.

— Я не могу так спать, — говорит она.

— Очень жаль.

— Корзин. Мои руки повредятся, если я буду спать с ними вот так. Эта верёвка перекрывает моё кровообращение.

Я не идиот. Она надеется, что я освобожу её, и она каким-то образом сбежит. Однако Вивиан расстроится, если её кузина пострадает, а если Вивиан расстроится, Арикс придёт в ярость.

— Повернись на бок.

Она задумывается об этом на мгновение, но наконец подчиняется. Её крошечные ножки шевелятся, вероятно, когда она снова раздумывает, стоит ли меня пнуть, и я чувствую странное желание… засмеяться.

Она выдыхает, переворачивается, и я беру ещё один длинный кусок ткани и обвязываю его вокруг её правого запястья.

— Сожми кулак.

Она так и делает, фыркнув, когда я слегка ослабляю его.

— У тебя большой опыт связывания женщин, малыш? — Человеческая нежность полная сарказма, и я стискиваю зубы.

— Если когда и была женщина, которая заслуживала быть привязанной к постели мужчины, то это ты.

Она издаёт сдавленный звук, и я толкаю её вперед, наслаждаясь её приглушенным рычанием. Я привязываю другой конец её нового троса к спинке кровати, прежде чем снять ткань, связывающую её руки. Поскольку я милосердный мужчина, я позволяю ей освободить одну руку, чтобы ей было легче спать.

Я отстраняюсь, когда она переворачивается на спину. Она поднимает взгляд на то место, где материал прикреплен к моей кровати, и снова закатывает глаза.

Я изучаю её лицо. Она кажется слишком спокойной.

— Где твоё оружие? — я спрашиваю.

— Хм?

Судя по поднятию бровей, она пытается изобразить безразличие. Это означает, что у самки, вероятно, где-то спрятан хотя бы один нож. Нож, которым она, скорее всего, воспользуется, чтобы освободиться, прежде чем в отместку кастрировать меня.

Я улыбаюсь.

— Знаешь, охранники до сих пор говорят о том, как твоя кузина убила Бевикса. Отравленным кинжалом. Смертоносно, но элегантно. Мало того, что она попала ядом в его кровь, Арикс сказал, что то, как она метнула нож ему в горло, было просто восхитительно.

В глазах Сариссы вспыхнула гордость.

— Вивиан всегда отличалась исключительной точностью.

Моя улыбка стала шире.

— Знаешь, что мне в этом рассказе показалось самым интересным?

— Я уверена, что ты мне расскажешь.

— Никто не знал, что у неё есть нож. В противном случае наши враги отобрали бы его у неё.

Судя по ярости, горящей в её глазах она точно знает, что произойдёт дальше. Она вскрикнула, и когда я задрал ей платье, на этот раз она лягнула.

Я замер. Её бедра бледные, подтянутые и до смешного гладкие. Но от колен до самых ступней тянутся длинные шрамы.

— Что с ними случилось? — Длинные белые шрамы обвивают её ноги, словно веревки. Небольшая часть меня жалеет её. Боль, должно быть, была мучительной.

— Не твоё дело.

Другая её рука свободна, и она целится мне в голову, рыча, когда я её ловлю.

— Отпусти меня, извращенец.

Я улыбаюсь, глядя на ножны, привязанные к её бедру.

— Этот нож пропитан ядом?

— Ты узнаешь, когда меньше всего будешь этого ожидать, — клянётся она, и я рассмеялся.

Она смотрит на меня, вероятно, не привыкшая слышать, как я издаю такие звуки. Честно говоря, я тоже не привык это делать.

— Где твоё другое оружие?

Она закрывает рот, и я вздыхаю. Затем я проверяю её ботинки и обнаруживаю не один, а два маленьких кинжала. Я провожу руками по её рукам в поисках ещё одного ножа. Я хмурюсь, глядя на длинный кусок металла, обернутый вокруг её плеча.

— Украшение, — говорит она мне, и я вздыхаю, снимая металлическое кольцо. Хотя даже я могу признать, что эта женщина красива, нет никаких сомнений в том, что она не потратит много времени на свою внешность. Горничная её госпожи была заключена в тюрьму после сотрудничества с нашими врагами, и в замке непрестанно сплетничали о том, что Сарисса отказалась взять другую горничную, предпочтя вместо этого каждый день готовиться сама.

Единственное украшение, которое я когда-либо видел на ней, — это голубые камни в её ушах. Если она хочет, чтобы я поверил, что странный кусок металла в моей руке — это украшение, она будет разочарована, потому что это определенно не так.

Её глаза темнеют от разочарования. Но она молчит.

— Это всё?

Она кивает, и я вздыхаю.

— Я устал. Не заставляй меня обыскивать остальные места.

Она тянет свою руку, всё ещё зажатую в моём кулаке, и я отпускаю её с предупреждающим взглядом. Её рука исчезает под платьем, между грудей, и она достает тонкий нож.

Мой рот открывается. Женщина — ходячий арсенал.

Она ухмыляется мне.

— Я хочу, чтобы всё вернулось ко мне утром.

Я изучаю её. Она ждёт моего согласия, приподняв одну бровь.

— Где последнее оружие?

Она рычит, указывая на кучу вещей рядом со мной на кровати.

— Ты шутишь, что ли? Ты уже всё отобрал.

Я лезу в карман её платья и достаю стопку бумаг. Одна из них — карта этой части Агрона, и я её с интересом изучаю.

— А ты была занята.

Она игнорирует меня, и я кладу бумаги рядом с её оружием.

Я осматриваю каждый дюйм её тела, вплоть до того, что заставляю её перевернуться на живот, провожу пальцами по её позвоночнику. Она дрожит, а я не обращаю внимания на реакцию своего тела на это.

— Здесь нет ножа?

— У меня забито плечо. Я