Академия Высших: выпускники - Марта Трапная

Сима поморщилась и отстранила телефон от уха. Она ничего и никогда не делала «на отвали», и Тати прекрасно об этом знала. Как и то, что Сима не снимает свадьбы.

– Это какие–то особенные клиенты? – со вздохом спросила Сима. – Почему ты так переживаешь за них? Просто откажись, верни аванс и все. Дальше не твои проблемы. Пусть сами себе ищут фотографа.

– Это будет удар по моей репутации! У меня и так рейтинг упал почти до тройки.

Сима закатила глаза, хотя Тати ее и не видела. Кажется, Тати искренне считала падение рейтинга чистой случайностью и влиянием звезд, а не тем, что невестам не понравилось ее последнее крайне оригинальное изобретение – уложить невесту спиной на скейт, красиво разложить юбки и фату и заставить невесту подержать на весу ноги парочку минут, пока Тати сделает снимок, нависая сверху. Тати предполагала, что невесты будут очарованы тем, как парят над землей от счастья. Хотя сами невесты, очевидно, были согласны с Симой – в таком виде они были похожи на покойниц. Испачканные платья и фата после этих экзерсисов тоже не добавляли желания ставить фотографу пятерку.

– Я подумаю, – сказала Сима. – Хотя скорее всего откажусь. Так что можешь звонить следующему в своем списке.

– Нет, Симочка, пожалуйста, не говори мне «нет»! – торопливо запричитала Тати. – Что я могу сделать, чтобы ты согласилась?

Сима задумалась. Заказов у нее было достаточно. Денег… тоже. Все, что умела делать Тати, умела делать и Сима, так что просить об услуге тоже бессмысленно. Что действительно могло бы заставить Симу пожертвовать своим выходным… или даже двумя?

– Хочешь, я тебе достану пригласительный на вечеринку татлера? – продолжала щебетать Тати. – Не в качестве фотографа, а гостя? Или оплачу завтрак в «Пушкине»? Билеты в Большой на эту, которая тебе нравится, как ее там… Постникова?

– Постнова, – машинально поправила Сима. – Нет, Тати, не хочу. Если я захочу позавтракать в «Пушкине», я пойду и позавтракаю в «Пушкине», без всяких затейливых телодвижений типа убей выходные на съемки, ухайдахайся до потери пульса, потом обработай фото…

– Может, тебе тогда найти психотерапевта? – вкрадчиво предложила Тати. – А то ты какая-то странная. Ничего не хочешь, парня нет, хобби нет.

– У меня есть работа, – отрезала Сима. – И строгий режим дня. И законные выходные. И отпуск. Это моя религия и я ее свято чту.

– Ну-у-у-у, Сима, – опять заныла Тати, почувствовав, как соскальзывает с крючка подруга, – войди в мое положение. Я же не сама себя посадила на карантин. Кто же знал, что так получится? Я ведь готова была снимать, специально даты отпуска подбирала. И тут – на тебе. Самоизоляция, анкеты…

Сима прижала ладонь к холодному стеклу, браслет – цепочка с фигуркой кенгуру – царапнул запястье. Латунный кенгуру всегда был чуть теплым. Каждый раз, когда Сима касалась кенгуру, она видела горящие леса – так ярко, будто это были воспоминания, хотя она, скорее всего, никогда не бывала в Австралии. Да даже если бы и бывала, то уж точно не в шкуре кенгуру. Но пожар она видела глазами зверя. Огонь был повсюду, не осталось ни одного места, где можно было бы укрыться. Падали горящие деревья, перекрывая дорогу к реке, а там, где кончался лес – горела трава. Спрятаться от огня было негде. Он был повсюду. Мир горел. Весь ее мир горел и спасения не было… Как и не было больше противопожарных полос среди саван. А ведь наверняка, когда зеленые боролись за «естественный сухостой» и против заградительных вырубок, они хотели не смерти животных в огне, а как лучше. Только вот для природы нет никакого лучше.

Сима прикусила губу. Тати сейчас как те кенгуру в лесах Австралии. Ни в чем не виновата, но деваться некуда. Кто-то под давлением принял не те законы в Австралии. Кто-то у нас закрывает путешественников на карантин.

– Я согласна, – сказала Сима. – Когда надо снимать?

– Послезавтра, – прошептала Тати. – Ты меня просто спасаешь!

– Я тебя сложно спасаю, – вздохнула Сима, почти жалея о своем согласии. Но если ей жаль кенгуру, то почему она не имеет право жалеть Тати?

– И что ты за это хочешь?

– Ничего, – ответила Сима, – считай это благотворительностью.

– Не поймешь тебя, – сказала Тати, и Сима представила, как подруга сейчас задумчиво щурится и еле заметно качает головой, будто рассматривает в видоискатель особенно сложный для съемки пейзаж. – То объектив одалживаешь за деньги, то свадьбу просто так снимать соглашаешься.

– Не просто так, – возразила Сима. – Они же мне заплатят.

– Я про себя, – тихо сказала Тати.

– С ума не сходи, это разовая акция. Шли контакты и все, о чем вы договаривались.

Тати положила трубку. Пиликнул телефон, сообщая о новых письмах. Сима стояла и смотрела в окно. За окном была каша из серого неба, серой крошки реагента и серого же падающего снега. Только бы они не запланировали фотосессию на улице, это будет кошмар – белое платье, снежная крупа, ничего не видно. Кто вообще женится в марте? Впрочем, это их дело, когда женится. Ее дело – фотографировать. И иногда – немного и редко – жалеть Тати.

Глава 3. Квартирные сюрпризы

Бальзам для усталых ног, хотя и выглядел не слишком приятно, обладал целебной силой. И Сима совершенно точно знала, что когда она вернется со съемки, бальзам ей понадобится в первую очередь. И массажная ванночка для ног. Но не менее точно Сима знала, что у нее не будет никаких сил искать их завтра вечером. Это был ее личный реанимационный набор: ванночка (спасибо тому, кто додумался объединить тазик, машину для пузырьков и вибромассажер), синее полотенце для ног и бальзам. И вот бальзам куда-то запропастился.

Сима в растерянности стояла перед шкафчиком в ванной комнате и смотрела на полки. Она точно помнила, что бальзам был в прозрачном пузатом флаконе – мятно-зеленая вязкая жидкость с тонкими черными иголочками кристаллов. И небольшая овальная этикетка. Ничего похожего на