Два босса для матери-одиночки - Tommy Glub

Мне нравится тут работать. Я на втором курсе сменила профессию, никого не слушая, пошла учиться на дизайнера интерьеров. Даже неплохо закончила первые сессии, хотя вникать во всю учёбу начала только... На втором курсе, увы. Хотя, может, и к счастью. У меня был человек, который меня во всём поддерживал и я смогла спустя много лет добиться всего того, чему он меня сам научил. И на что вдохновлял и мотивировал. К сожалению, его не стало пять лет назад, но...

Тем не менее, сейчас я ведущий дизайнер большой компании и могу этим гордиться. Потому что достигла всего сама.

... — Нет, ну ты представь! — влетела ко мне в кабинет моя подруга, плеснула воды в стакан и едва ли не упала на диван без сил. Зло пьёт водичку, словно тушит бушующий пожар внутри себя.

Ей сейчас можно только посочувствовать. Она левая рука нашего генерального и если новый босс придёт со своим помощником, Ира просто лишится места. Я встаю из-за стола, подхожу и сажусь рядом с девушкой, ловлю её руку.

— Что случилось? — спрашиваю негромко, отвлекаясь на неё и действительно переживая за её место. Она в похожей ситуации, что и я. И для нас обеих важно не потерять хорошую работу в крутой фирме.

— Кажется, меня всё же уволят нафиг отсюда, — Руська дует губы и смотрит на меня грустно. — Только что подошёл Ёжик и такой: «Любушка, если что, я всегда помогу вам с работой». Нет, ну это нормально? Ему стрельнуло в голову уйти на пенсию, а я как бы не собиралась увольняться! — возмущённо пыхтит подруга, а я притягиваю её к себе и обнимаю. Ёжиком мы называли нашего начальника. От фамилии — Ежов. Вообще, интересно, что мужчина немного был похож на ёжика. Седого, прикольного ёжика, с всегда торчащими во все стороны редкими волосами. Он добрый, хороший и внимательный начальник. Но иногда выкидывает вот такие вот финты.

— Тише... Так ты себе точно не поможешь. Лучше... - я улыбнулась и вытерла на щеках подруги слёзы. — Думай, что так они тебя на прочность пробуют. Пока нет заявления, ты не уволена. А слёзы и истерики не то, чем ты можешь себе помочь.

— Ты всегда такая спокойная. Валерьянку литрами пьёшь, только скрываешь от меня, — девушка прищурилась и быстренько привстала. Выровняла спинку, поправила блузку и расстегнула верхнюю пуговку.

— Только не говори, что пойдёшь к Валере, — я откинулась на спинку дивана и хмыкнула. — Не опускайся до него.

— Я подумаю, — Ира выпивает свою воду и вздыхает. — Поедем на выходные куда-то? С малявками. Я хочу поваляться на солнышке. Лето же, а мы маринуем и себя, и детёнышей в городе.

— Конечно, — кивнула я. — Завтра переживём знакомство с новым начальством и сразу в путь. Сама хочу немного отдохнуть.

— Хорошо, я скажу Ладке, — улыбнулась Ира. Наклонилась ко мне и поцеловала в щёчку. — Удачи, малышка. Хорошего вечера.

— И тебе, — киваю. — Не боись. Мы ещё повоюем.

— Обязательно, — подруга выбегает, как и залетела, а я усмехаюсь и качаю головой. Ох и ураган, и откуда ж столько энергии?

Едва заканчивается рабочий день, я тут же спускаюсь в подземку и выезжаю с территории фирмы. Нет ни желания, ни времени, ни сил перерабатывать лишние часы. Как и многие мои коллеги, так же спешащие к своим семьям. Пока внутри фирмы и с начальством всё совсем не понятно, мы и не спешим лезть на рожон, просто плывём по течению и ждём пока изменения вступят в силу. Пока новая власть познакомится с нами и начнёт работать. К счастью, это уже завтра. И дальше все станет немного легче.

Удивлённо вижу на экране смартфона, что мне звонит мама. Закрываю багажник, поставив предварительно туда пакет с продуктами и вздыхаю. Настраиваюсь на нелёгкий разговор.

С ней, сестрой и отцом у меня сплошные тяжёлые разговоры. Даже переговоры. Они злятся, что я не живу по их указу. Сестра стала и вовсе их марионеткой. При чём по собственной дурости. Иначе и не назвать.

— Привет, мам, — ответила на звонок мамы и села за руль. Но не стала пока заводить машину и двигаться поближе к дому. Если разговор надолго, не хочу, чтобы Кир слышал это.

— Здравствуй, — произносит женщина в трубку, которая однажды должна была меня поддержать. А в итоге до сих пор иногда говорит о том, что лучше бы... Моего сына не было.

Хорошо, что она и не видит его. Много чести.

— У нас завтра семейный ужин. Мы с отцом хотим вас познакомить со своими избранниками и поужинать всей семьёй, — нарочисто чётко и тоном, не требующим возражений, произносит мать. Я хмыкаю. — Ты тоже должна быть, — родители развелись ещё лет семь назад. Отцу надоело быть с такой холодной и остранённой женщиной, а матери не хватало любви от мужа. И теперь, почти каждый год они меняют своих любовников, иногда и чаще. Но это впервые, когда они решили познакомить нас с ними. Вот это странно.

— Разве? — улыбаюсь. — У меня есть своя семья, ма, — спокойно произношу я, а сама внутри начинаю закипать от гнева. Я практически за неё могу ответить. Знаю, что она снова будет оскорблять моего сына и говорить о нём гадости. Её ненависть к нему, а соответственно, и ко мне — настраивает меня совсем не на тёплые чувства и отношение к ним всем. Надежда на то, что она не станет этого делать по телефону, моментально растворяется, когда она произносит:

— Не мели ерунды, — фыркает мать. — Как этот твой... Может быть важнее твоей семьи? Расскажи мне пожалуйста. Потому что я не понимаю, как ты могла вообще не послушать нас и выйти замуж за того нищеброда. И родить от него ещё.

Сжимаю от злости руль. Хорошо, что они съели эту легенду и не подавились. Хорошо, что сестра не сопоставила факты и была занята новыми отношениями, чтобы опровергнуть мои слова. Иначе бы Кир и вовсе был нагулянным и чужим... Хотя, большой разницы нет — мой сын для них всегда будет уродом.

— Не смей так говорить о моём сыне. Не понимаю, зачем ты вообще мне звонишь. Я не хочу иметь ничего общего с вами. И максимально отстранилась от вас. Потому... Если ты звонишь меня пригласить на семейный ужин, то ты ошиблась номером, — жёстко и уверенно говорю я, в очередной раз показывая — кто именно моя семья. Оскорблять моего погибшего мужа и самого любимого и родного сына — верх цинизма, эгоистичности и наглости. Верх