Блок на магию - Александра Рай

— Ах точно, — мягко улыбнулся он. — Что ж, доброе утро. Кофе готовите?

Я кивнула.

— Мне с сиропом. Любым, на ваш вкус.

— Значит будете пить с вишневым, — снова улыбнулась я. Мне не хотелось улыбаться, но он вызывал странные эмоции, о существовании которых я уже и забыла.

Интерес.

Я поставила дымящийся кофе в большой чашке перед мужчиной и продолжила протирать стаканы. Он отпил глоток, затем еще один, и блаженно прикрыл глаза.

— Ммм, хорошо получилось, — протянул он, отпивая еще один глоток. — В общем-то, Верочка, я к вам.

Я удивленно выгнула левую бровь. Выгибать удавалось только ее, в детстве я много тренировалась, чтобы получалось кокетливо.

Вряд ли ходячий труп может быть кокетливым, но бровь, тренированная годами, действовала давно сама по себе.

— И что же привело вас ко мне? — поинтересовалась я.

— Я знаю, что вы умираете, — начал он, но я хлопнула ладонью по стойке, прекращая поток его слов.

— Нет-нет-нет, — отрицательно покачала я головой. — В хоспис я не поеду. Пожалуй, когда я пойму, что всё, я вызову скорую, но в последнее пристанище, окруженная умирающими, как я, не хочу.

Он понимающе улыбнулся.

— Очень хорошо вас понимаю. Но, видите ли, я не из хосписа.

— Так-так, — разговор меня напрягал.

— В этом мире, таком большом, интересном, но абсолютно пустом, нет магии, — продолжал мужчина, смакуя кофе. — Магия ушла из этого мира много веков назад, потому что люди сначала сами уничтожали её носителей, а затем и вовсе отвернулись от нее.

Я удивленно слушала его рассуждения. Мне было интересно, это тоже здорово отвлекало от меня самой.

— Продолжайте, — кивнула я, облокотившись на стойку. — Хотите еще кофе?

— Давайте. Хороший кофе, тоже сделайте с вишневым сиропом, пожалуйста. Кстати, — он протянул мне руку. — Меня зовут Корвин. Корвин Рави. Я руководитель «последнего эшелона», в который я и приглашаю вас.

— Вера, Вера Александровна Кудеярова. Интересное название — «последний эшелон».

— Да-да, — кивнул мой новый знакомец. — Я знаю.

Мужчина вытащил изниоткуда папочку, на которой было написано «Земля», раскрыл ее, и достал оттуда листок с моей фотографией.

— Кудеярова Вера Александровна, — прочитал он. — Двадцать девять лет, на текущий момент работает барменом в баре «Дикий койот». Больна раком желудка, смерть наступит в течении месяца. Это кратко, — Корвин перевел на меня свои черные внимательные глаза. — Или прочитать всю информацию?

— Боюсь, ее осталось от меня не так уж и много, — горько хмыкнула я. — В чем ваш интерес от умирающей девушки?

— Понимаете ли, Вера. Есть одно место, назовем его лечебницей для таких, как вы.

— У таких, как я, единственная лечебница — похоронное бюро.

Корвин улыбнулся.

— Вам понравится это место. Я бы хотел показать вам нашу, — он замялся. — Лечебницу.

Я посмотрела на мужчину некоторое время, раздумывая над его словами.

— У вас полно времени до следующей смены, Вера, — серьезно сказал Корвин.

— Тут вы правы.

Терять мне действительно было нечего.

— Мне нужно кое-что проверить, и я дам вам ответ, — кивнула я ему.

— Что вы хотите проверить? — склонил голову мужчина.

— Хватит ли мне лекарств на небольшое путешествие.

— Если что, в нашем заведении есть любые лекарства. Говорю же, это место для таких, как вы.

— Я все же проверю, переоденусь, и вернусь к вам.

Я зашла в подсобку, вытряхнула сумочку, и пересчитала таблетки в пузырьке. Должно хватить. Наскоро переодевшись, заперев подсобку, выключив свет, я передала ключи дневной сменщице, и вернулась в зал.

В зале Корвина уже не было.

Я разочарованно осмотрелась по сторонам.

— На что ты только надеешься, глупая, — я шепнула сама себе под нос. — Лечебница, спасение… Какие глупости!

— Вера, — позвал меня голос, и я обернулась. Корвин стоял, привалившись к стене у самого входа, и, очевидно, ждал меня. — А вы не торопитесь.

Я оценивающе посмотрела на мужчину. Не шелохнувшись, он выдержал мой взгляд.

— Рассмотрели? — усмехнулся он. — Поехали?

Я кивнула.

— Была- не была!

— Вы совсем не улыбаетесь искренне? — заботливо спросил он, уже после того, как мы уселись в старенький мерседес у входа в «Дикий койот». — Я наблюдал за вами прежде, чем подойти. Ваша улыбка выглядит неестественно для тех, кто знает о ваших проблемах.

Я пожала плечами.

— Да как-то разучилась за время болезни. Что же, получается у меня не выдавать своего состояния? — горько усмехнулась я.

— Получается, конечно, — кивнул он. — И это я вам не подыгрываю. Вы действительно очень хорошо справляетесь со столкнувшейся проблемой.

— Проблемой?! — посмотрела я на него. — Это не проблема, а целая катастрофа!

— То, что в одном месте является катастрофой, в другом — счастье, — философски закончил он. — В нашем заведении вам обязательно помогут.

Я решила, что не буду ему ничего говорить. Ни о том, что не стоит смертельно больным давать бессмысленных надежд, ни о том, как хотелось бы ему поверить.

На самом деле после последних слов врача, я окончательно отчаялась и перестала искать способы спасения. Всем известно, что те, кто перестал бороться, почти сразу же идут ко дну.

Несмотря на весь мой боевой и отчаянный нрав, на мое острое желание жить, я поняла, что всё решено кем-то или чем-то за меня, и мне даже выбора не предоставили.

Корвин говорил в баре так, словно у меня еще был выбор. Словно я могу решить сама: умереть через месяц, или не умирать еще долго, жить, пока не надоест.

Но ведь так не бывает.

— У вас такой печальный вид, Вера, — констатировал мужчина за рулем. — Не отчаивайтесь. Я как будто бы даже слышу ваши пессимистичные мысли.

Я отвернулась к окну.

— Вот мы почти и приехали, — спустя некоторое время, которое я провела за тем, чтобы тщательно сдержать слезы, радостно произнес, даже выкрикнул мужчина. — Вот и наше заведение.

Он свернул на неприметную дорогу, и мы ехали по ней, окруженные со всех сторон деревьями. Никакого заведения я не видела, да и что можно увидеть в лесу?

— Ничего не вижу, — покачала головой я.

— Ах, ну да, у вас же пока нет допуска, — закивал головой Корвин, не отводя взгляда от дороги. — Скоро все увидите.

Мы выехали из леса, который, будто бы сам расступился перед нами. Корвин остановил машину, заглушил двигатель.

— Выходим, дальше пешком, — скомандовал он.

— Что же, мы бросим машину здесь? — недоумевала я.

— Что ей здесь будет, — улыбнулся мужчина. — За ней здесь хорошо присмотрят.

И он бодрым шагом пошел вниз по небольшому склону.

Я смутилась.

Может быть, он сбежал из сумасшедшего дома? Привез меня в какую-то глухомань. Я умираю, искать меня никто не будет — умерла и умерла. Убьет? Снасильничает?