Диагноз: предательство - Слава Зорина

Почему, собственно, встречу Нового года организовывает Света? Почему я не приглашаю к себе? У нас квартира больше, удобнее. Но нет, каждый год одно и то же: «Ленчик, мы к вам? Или вы к нам? Ой, давайте к нам, у нас уютнее!». И Владлен сразу: «Конечно-конечно, Светик, к вам! Лена не против».

А меня никто не спрашивал.

И зачем мне вообще нестись после ночной смены резать эту проклятую селёдку? Для Светы, которая будет сюсюкать всю ночь? Для её мужа Серёги, который после третьей рюмки начнёт рассказывать бородатые анекдоты про Штирлица? Для Владлена, который…

Чувство вины накатило привычной волной, удушающей. Нельзя так думать. Света — лучшая подруга, мы дружим сколько лет? Восемь? Десять? Владлен с ней и Серёгой ладит, это важно. Да и квартиру убирать после не придётся — вернёмся в наше стерильное гнездо.

Я выдохнула, открыла заметки в телефоне. Начала составлять список продуктов: селёдка, свёкла, морковь, картофель, майонез… яйца есть… лук купить. Ещё что? А, шампанское. Света же просила.

Тор подошёл, положил морду мне на колени. Посмотрел снизу вверх глазами, полными любви и преданности. И немного вины — он знал, что сейчас его поведут гулять, а значит, придётся отрываться от тёплой квартиры.

— Пойдём, пойдём, — я встала, достала с вешалки его поводок.

Тор сорвался с места как ракета, завертелся волчком, залаял радостно. Прогулка же! Святое дело!

Во дворе меня окатило предновогодним безумием: отец с сыном тащили ёлку — огромную и пушистую. Соседи из пятого этажа развешивали гирлянду на балконе, ругались кто держит не с того конца. Из открытых окон неслось разнобойно: «В лесу родилась ёлочка», «Jingle Bells», что-то современное попсовое. Город готовился к празднику, и это чувствовалось буквально в каждой снежинке и поскрипывании снега!

Тор нырнул в сугроб с энтузиазмом археолога, откопавшего мамонта. Начал рыть яму, выбрасывая снег фонтаном. Я стояла, кутаясь в куртку, и смотрела как он носится счастливый.

— Леночка! — окликнула меня Тамара Ивановна, соседка с третьего этажа. Вечно в платке, в фартуке, с авоськой. Классическая советская бабушка. — А вы с Владленом как? Новый год вместе встречаете?

— У Светы, Тамара Ивановна. Как всегда.

— Ох, девонька, а чего у неё? — Она покачала головой. — У тебя квартира больше! И Оливье твой вкуснее, я помню как пробовала на вашем новоселье!

— Света хочет — значит, у Светы, — я пожала плечами.

— Эх, молодёжь… — Тамара Ивановна вздохнула. — Раньше Новый год всем подъездом встречали! С гармошкой, с песнями! А теперь каждый по углам…

Тор выскочил из сугроба, отряхнулся, окатив меня снегом с ног до головы.

— Спасибо, очень мило, — пробормотала я, стряхивая снег с куртки.

Мы вернулись домой. Я вытерла Тору лапы — он попытался слизнуть полотенце. Классическая проблема хаски: жевать всё что попадается.

— Нельзя, — пожурила строго.

Пёс виновато опустил уши, но я в раскаяние этого проходимца не верила ни секунды! Чтоб вы знали, хаски врут профессионально!

Телефон завибрировал. Хмм, номер рабочий. Я посмотрела на экран, внутри что-то неприятно сжалось. После смены обычно не дёргают, дают отдохнуть. Значит, что-то случилось.

— Алло?

— Лена, доброе утро. Или уже день… — Голос Анны Петровны звучал устало, но твёрдо. Заведующая не умела ныть, даже когда было тяжело, держала планку. — Прости, что дёргаю. Тут ситуация…

— Что случилось?

— Борис Львович свалился, давление под двести. А у меня, что сегодня, что завтра операция за операцией, и на восемь утра тоже есть, сдвинуть некуда. Можешь подменить его вечером? Ну хотя бы до полуночи.

Я посмотрела на список продуктов в телефоне. Потом на часы. Если поехать на смену в восемь вечера, то домой вернусь в час ночи… Селёдку резать придётся либо сейчас, прямо после недосыпа, либо вообще не резать. Есть ещё третий вариант — купить готовую в магазине, но тогда Света весь вечер будет причитать: «Ленчик, ты чего, это же не то, надо было самой!».

— Анна Петровна, а кроме меня…

— Кроме тебя некому, — перебила она. Не грубо, просто в очередной раз объясняла понятные и всем известные факты. — Остальные либо в отпусках, либо с детьми. Ты же знаешь, как оно перед Новым годом…

Дети… Конечно… У всех дети… У кого годовалые, у кого школьники. У Виктории, медсестры, вообще двойня родилась. Все разъехались по домам, к ёлкам и мандаринам. А я свободна. Бездетная, значит, свободная. Значит, можно нагружать работой.

— Хорошо, Анна Петровна. Буду в восемь.

— Спасибо, золотая моя. Я знала, что на тебя можно положиться. Отработаешь — гуляй сколько хочешь, я прикрою.

Я положила трубку. Села на диван. Тор подошёл, уложил морду на мои колени, посмотрел сочувствующе. Пёс, кажется, единственный, кто меня понимал без слов.

Значит, так. Сейчас быстро в магазин, купить продукты. Сделать эту треклятую селёдку под шубой, потом собраться на смену. Владлен, может, даже не заметит, что меня нет.

Я встала, надела куртку, намотала шарф.

— Ключи, кошелёк, сумка, — перечислила я, проверяя карманы.

У двери обернулась. Тор сидел на коврике, смотрел на меня внимательно.

— Веди себя хорошо. Не жуй ничего, что не прибито к полу. Договорились?

Пёс махнул хвостом в знак согласия и пару раз гавкнул.

— Ага, конечно, не верю ни одному твоему лаю!

Глава 2

Я попала не в магазин, точно говорю. Это был ад. Не в смысле огня и серы, а в смысле толпы обезумевших людей, тележек, летящих во все стороны, и очередей, растянувшихся до самого входа! Тридцатое декабря, половина второго дня и конечно же, весь город закупается к празднику!

Я протиснулась внутрь, схватила корзинку и нырнула в поток людей. Овощной отдел напоминал поле боя: две тётки чуть ли не дрались за последнюю вязку лука, мужик набирал картошку килограммов на двадцать, ребёнок орал что хочет мандарины. Я по тихой взяла свёклу, морковь, картошку. Лук. Дальше — к рыбе.

У прилавка с селёдкой стояла очередь человек в пятнадцать. Все изучали тушки с таким видом, будто выбирали бриллианты, не меньше! Я встала в конец, достала телефон, начала листать рабочую переписку.

— Девушка, вы селёдку-то брать будете или в телефоне своём сидеть? — окликнула меня бабушка впереди. Маленькая, в платке, с авоськой. Точная копия Тамары Ивановны, только старше!

— Буду, конечно, — я убрала телефон.

— Вот и гляньте тогда! — Она ткнула пальцем в витрину. — Вот эту не берите, видите — брюхо вздутое? Несвежая. А эту — глаза мутные, тоже не годится. Вот эта ничего, жирненькая, блестит.