Кривые зеркала - Жанна Даниленко

Сняв трубку, на автомате набрал свой домашний номер. Ответила, конечно же, жена, сын уже давно спит.

— Добрый вечер. Я переночую на работе.

Жена молчала, и он знал, что она злится, но оправдываться не собирался и положил трубку. Если у неё есть сомнения, то может позвонить в приёмный, а там подтвердят, что он в больнице, персонал его видел. Или может перезвонить ему сюда и убедиться, что он не врёт. Разговаривать с ней не было никакого желания, потому что именно из-за неё ему сейчас так тошно. Из-за её угроз и шантажа. Их отношения с его девочкой не были пустой интрижкой, он любил её и будет любить ещё какое-то время, а может быть, и всю жизнь. Но и сына он любит, а жена поставила его перед выбором: отцовская любовь или просто любовь…

Выбор он сделал, обратной дороги нет, как бы ни было больно. Сейчас ляжет спать, а завтра уже будет решать как жить дальше. Утро вечера мудренее…

Часть 1

Год 1983

Перед глазами всё плыло, буквы сливались, слова казались кривыми, наезжая друг на друга. Юля зажмурилась, пытаясь прийти в себя, но это не помогло. Ей было физически плохо. Очень плохо. А послезавтра очень важный день — вступительный экзамен по химии. И если она его завалит, то подведёт всех: маму, положившую на неё жизнь, отца, потому что никогда не сможет стать врачом, как он, бабушку, которой будет стыдно в глаза подругам смотреть. Поэтому Юля должна готовиться — зубрить сегодня, завтра и всю ночь перед экзаменом. Груз ответственности невыносимо давил на её ещё детские плечи, и она очень боялась подвести семью. Однако дикая головная боль рушила все планы, и всё, чего сейчас хотелось Юле — пожаловаться маме, прижаться к ней, получив свою долю тепла и пусть скупую, но ласку, пожаловаться на недомогание и лечь в постель. Но это желание так и осталось невыполненным, потому что, во-первых, мама, скорее всего, скажет, что она притворяется, а во-вторых, открытый учебник химии, лежавший на столе и, казалось бы, уже выученный Юлей от корки до корки, как будто смотрел на неё с немым укором, мол, время идёт, а ты думаешь не о том, иди и зубри…

Юля решила, что надо освежиться. Под недовольный взгляд мамы прошла в ванную и там поплескала себе в лицо холодной водой. Вроде бы полегчало, но она знала, что это ненадолго. Сейчас приедет бабушка, и станет задавать бесконечные вопросы, заставит решать кучу задач и спрашивать, спрашивать, спрашивать. Бабушка — лучший преподаватель химии в городе, заслуженный учитель. И она не уставала повторять, как много труда вложила в единственную внучку и как должна ценить это. Юля и ценила, воспитание давало знать о себе: всю свою недолгую жизнь она почти каждый день слушала лекции о том, что должна быть благодарна маме и бабушке за всё то, что они для неё делают. С отцом было иначе, он её просто любил, гордился её успехами и считал, что здоровье дочери дороже всех её достижений. Но и тут Юля умудрилась разочаровать женскую часть семьи — со здоровьем у неё были проблемы. Болела она с самого рождения так часто, что бабушке пришлось сначала брать меньше часов в школе, а потом и вовсе уйти на пенсию, чтобы помочь дочери растить вечно нездорового ребёнка.

— Учишь? — строго спросила мама, заглядывая в комнату. — Юля, где тетрадь? Покажи, сколько за утро задач прорешала. Сейчас приедет бабуля, она договорилась через кого-то показать тебя доценту кафедры химии. Платье я подготовила. Возьми с собой все черновики. Это такой шанс! Вдруг тебя заметят, хотя доцент эта в меде уже не работает, но связи-то остались. — Мама закрывала дверь, когда Юля всё-таки решилась пожаловаться на плохое самочувствие. Но в ответ услышала лишь гневную отповедь. — Что значит тебе плохо? Продуло, что ли? Я говорила, окно не открывать, но ты ж разве послушаешь! Всё взрослую из себя корчишь.

Юля зажмурилась, схватив голову руками.

— Плохо мне, понимаешь, плохо! Я не вижу ничего, строчки одна на другую наезжают, и голова раскалывается. Я, наверное, не доживу до этого экзамена! И свежий воздух тут не при чём.

Мать принесла градусник и позвонила бабушке, обрисовав той ситуацию, попросила перенести встречу с доцентом на несколько часов, чтобы дочь в себя пришла.

Температура у Юли оказалась нормальной, а потому, покидая комнату, мама одарила Юлю таким взглядом, что девочка пожалела о том, что пожаловалась на своё дурное состояние.

Меж тем боль в голове усиливалась. Юля вышла на кухню и достала аптечку.

— Можно подумать, ты знаешь, что надо принять! — услышала голос матери, которая чистила картошку.

— Знаю, — ответила Юля достаточно резко, вкладывая в слова всю свою обиду. — Мама, за что ты меня ненавидишь?

— Глупости не говори, это же надо придумать такое! С чего ты взяла, что я тебя ненавижу? То есть я ради вас с отцом в лепёшку разбиваюсь, готовлю, стираю, убираю, чищу, шью, а в результате вынуждена терпеть капризы и упрямство собственной дочери! Видите ли, я её ненавижу. Совесть у тебя есть?

Юля пожалела, что задала этот вопрос. Сил на скандал не было, а мама завелась с пол-оборота. И она была права: последний год вся работа по дому свалилась на неё, Юлю оградили от всех её обычных обязанностей, чтобы она могла сосредоточиться на подготовке к экзаменам, сначала к выпускным, а теперь к вступительным. Юля, опять же, всё это ценила и была благодарна, но вот сейчас ей были нужны не упрёки и нотации, а элементарное сочувствие и помощь. Перед глазами мелькали мушки, пол под ногами качался, стены плыли, а потом резко стало темно…

Очнулась Юля на полу, мама водила перед её носом ваткой с нашатырём.

— Я скорую вызвала. Ты что, по-человечески сказать не могла, что тебе плохо? Я ж не подниму тебя, ты тяжёлая.

Юля отвела её руку с ваткой от себя и попыталась встать. Дойти до ванной комнаты, чтобы умыться, сил не было, поэтому она по стеночке доползла до кровати и рухнула на неё.

* * *

Из полузабытья Юлю вырвал дверной звонок, потом она услышала голоса: недовольный мамин и незнакомый женский. О чём они говорят, Юля при всё желании не поняла бы, всё сливалось в