Кривые зеркала - Жанна Даниленко

Врач, та самая незнакомка, внимательно осмотрела Юлю, послушала, померила ей давление и вынесла вердикт, обращаясь к маме:

— Переутомление у вашей дочери. Простое переутомление. Сейчас мы сделаем укол, и пусть поспит хотя бы до утра.

— Но у неё же экзамен послезавтра! — возмутилась та.

— Так ведь послезавтра, а не сегодня, — с усмешкой посмотрела на маму докторша. Мама недовольно поджала губы, но промолчала. — Перед смертью не надышишься. Кстати, — спросила она, заполняя сигнальный лист, — Лапин Александр Васильевич вам не родственник, случайно?

— Муж это мой, — произнесла мама с ноткой презрения.

— Так Юля его дочь? — Женщина уже с интересом посмотрела на Юлю и ласково ей улыбнулась.

— Да, — махнула рукой мама, выражая этим жестом всю степень своего разочарования.

— Ну, тогда я Александру Васильевичу рекомендации и передам, — подмигнула Юле отцовская коллега и вновь обратилась к маме: — Она сейчас уснёт, а как проснётся — напоите сладким горячим чаем, а потом обязательно заставьте её поесть.

Укол Юля практически не почувствовала и моментально провалилась в сон — настолько был истощен организм.

Проснулась и не поняла, какое сейчас время суток — в комнате было темно. Юля подумала, что кто-то — мама или бабушка — задёрнул шторы, чтобы её ничего не беспокоило, но нет, взглянув на окно, она увидела, что оно не зашторено. Темно было и на улице, лишь свет фонарей разбивал ночную тьму. А ведь только август — всё ещё лето, темнеет поздно. Значит, она весь день проспала?! На душе стало муторно: столько времени прошло, а она не занималась и спать хочется по-прежнему.

Юля попыталась встать, но слабость с головокружением не отпускали, голову от подушки оторвать никак не получалось. Она прислушалась: на кухне говорили мама и отец. Голоса бабушки слышно не было, видимо, та ушла домой.

— И что ты собираешься делать? — тихо задал вопрос отец. — Да уж, проблем всё больше. — Он так тяжело вздохнул, что Юле стало не по себе.

— Ну, в данном случае вина лежит лишь на тебе, — возмущалась мать. — Саша, мне твой секс на дух не сдался, у меня на это безобразие сил никаких нет, а тут ещё и последствия. Спрашиваешь, что буду делать? На аборт пойду, как всегда. Мне одного ребёнка с головой, я свой долг выполнила — родила тебе дочь. Какие ко мне претензии?

— Роди себе сына, — отвечал отец.

— Ты смеёшься? А на что мы жить будем? На твои копейки? Юльку одевать надо, если поступит. Надо чтоб она выглядела не хуже других, ей замуж выходить.

— Зачем? Чтобы потом сообщить мужу, что от него никакого удовольствия, и на аборты бегать?

— Ты что, дурак? — Мама повысила голос и почти кричала, срываясь на визг. — Саша, она девочка, а девочка должна быть при муже, чтобы пальцами не тыкали и бракованной не считали. Ты посмотри на неё, ты же сам видишь, что если рожей она смазливая, то фигурой не удалась.

— Чем не удалась? Лично я не вижу никаких изъянов.

— Ну конечно! Ей семнадцать, а грудь ого-го — второго размера, да и бёдра как у рожавшей. Так это сейчас, а лет через пять её разнесёт, и кто на неё тогда посмотрит? Вот говорила я, чтоб она на техническую специальность шла. Там парней много, можно выбрать достойного, да и поступить в разы легче. А среди медиков мужчин мало.

— Тем более что некоторые на училках женаты, — папа откровенно ржал, а Юле стало обидно.

Не виновата же она, что, в отличие от других девочек, у неё и грудь большая, и попа с бёдрами не соответствуют маминым представлениям об идеальных параметрах. Стало совсем грустно, но думать о своих недостатках не хотелось, и Юля снова прислушалась к разговору родителей.

— Сегодня мама с Власовой договорилась, чтобы та Юльку по химии погоняла. Хоть понятно бы стало, есть ли шанс у ребёнка поступить, — причитала мама. — Ты знаешь, какой в мед конкурс! А ещё эта упрямица только на лечфак хочет. На педиатрии конкурс в два раза ниже, на фармакологии тоже.

— Фармакологи — химики, а наша дочь хочет лечить людей, — возразил отец.

— Так ведь не поступит! — В голосе мамы сквозило разочарование.

— Почему ты так думаешь? Я ж поступил в своё время, хотя, в отличие от Юльки, с золотой медалью школу не оканчивал. Я в неё верю.

— Лучше бы ты блат нашёл, договорился с кем-нибудь, чем просто верить.

Ответа Юля не услышала, но через несколько секунд она увидела отца на пороге своей комнаты.

— Спишь, доча? — спросил папа тихо.

— Нет, уже не сплю. Сил встать нет, — пожаловалась она.

Он подошёл и сел на кровать, погладил по голове, и стало вдруг так хорошо и спокойно, как будто все проблемы в момент исчезли.

— Голова болит?

— Уже нет, просто слабость.

— Мама суп сварила с тефтельками, как ты любишь, сейчас кушать пойдём. — Он был ласков, но Юля чувствовала, что чем-то сильно расстроен. — Ты не обращай внимания на то, что мама говорит, она просто переживает за тебя, любит ведь.

— Я знаю, пап, — взяла она отца за руку. — Ты хочешь, чтоб мама рожала?

— Услышала… — обречённо произнёс он. — Мало ли чего я хочу… Если бы был женщиной — родил бы. Но я мужчина.

— Давай вместе попробуем её убедить?

Отец расхохотался.

— Спасибо, что ты у нас есть, союзница моя дорогая.

— Я не буду делать аборты, никогда, — шепотом пообещала Юля отцу. — Надеюсь, ты меня поддержишь, если что.

— Кто же тебя ещё поддержит, если не я. Не будем загадывать, время всё покажет. — Отец вскочил на ноги, прерывая таким образом неприятный разговор, и нарочито бодро скомандовал: — Вставай, пойдём умываться и есть вкуснючий суп, а потом можешь спать дальше. Ни о какой учёбе сегодня и речи быть не может!

— Пап, а если я не поступлю? — обречённо спросила Юля.

— Как это не поступишь?! Куда ты денешься! — удивлённо посмотрел на неё отец. — Ты что, химию не сдашь? Столько готовилась, да с твоими способностями. А на мать внимания не обращай. Она просто переживает за тебя, да ещё и эта беременность… — сам себя оборвал он на полуслове.

Разве могла Юля разочаровать человека, который так верит в неё и любит просто за то, что она есть? Сразу появились силы, и она без труда поднялась с кровати, хотя пару минут назад казалось, что даже пальцем пошевелить невозможно. Обнявшись, они с