Кривые зеркала - Жанна Даниленко

отцом отправились на кухню. К счастью, мамы там уже не было, Юля поела спокойно и даже с аппетитом, а после ужина снова захотелось спать. Отец понимающе посмотрел на неё и помог вернуться в постель, подоткнув одеяло и пожелав сладких снов, как и всегда. Уснула Юля с улыбкой и уверенностью, что всё будет хорошо.

Часть 2

Этой новообретённой уверенности хватило ненадолго — перед экзаменом Юля не спала всю ночь. Нет, она не металась из угла в угол, повторяя раз за разом всё то, что столько времени зубрила. Просто лежала с закрытыми глазами и молилась. Молилась, как могла, и надеялась, что Господь её услышит, потому что помощи больше ждать было неоткуда. Сама она сделала всё, что от неё зависело, папа в жизни не пойдёт просить за кого бы то ни было, даже за любимую дочь, а про маму и говорить нечего — если Юля не поступит, спокойной жизни ей не видать. Поэтому только и оставалось уповать на Божью помощь. И хорошо, что она сейчас одна и её никто не слышит, иначе не избежать ей скандала, мол, как она, комсомолка, могла скатиться до такого позора, как молитва! И никого бы не интересовало, что молитвы-то не настоящие — Юля сама их только что придумала. А вдруг да получится!

Надо ещё за родителей попросить, подумала Юля, а то что-то совсем всё разладилось у них в семье. Несколько дней назад, ещё до того, как Юля свалилась от переутомления, случился страшный скандал. А началось всё как всегда — с приходом бабушки.

— Наташа, почему Юлия бездельничает?! — начала она прямо с порога.

— Я не бездельничаю, — огрызнулась Юля. — Мама обед готовит, не может от плиты отойти.

— И что у той плиты стоять! — продолжала высказывать недовольство бабушка, снимая обувь. — Пошла в универсам, купила полуфабрикатов и консервов — и никакой мороки.

— Папа любит домашнее, — сказала Юля и поняла, что зря.

— Ах, папа… Твой папа…

— Юля, иди занимайся, — в коридор вышла мама и спасла Юлю.

— Опять он из тебя кухарку делает! — переключилась бабушка на неё. — Наше государство заботится о том, чтобы освободить женщин…

Дальше Юля слушать не стала, сбежала к себе.

Скоро пришёл папа, мама позвала Юлю ужинать, но поесть спокойно ей не удалось. Бабушка за стол с ними не села, заявив, что на ночь в её возрасте есть вредно, ушла домой. Но своё чёрное дело она всё-таки сделала — накрутила маму. Расставляя на стол тарелки, та стала упрекать отца, что он никчёмный, неприспособленный и мог бы поступиться своей чёртовой гордостью ради ребёнка. Отец поначалу пытался успокоить маму, но потом не выдержал и ответил довольно резко. И понеслось!

Юля не помнила, чтобы они так кричали друг на друга, хотя ругались довольно часто, особенно после бабушкиных визитов. Но в этот раз превзошли себя, абсолютно не обращая внимания на дочь. В итоге отец, так толком и не поев, ушёл, громко хлопнув дверью.

Раньше такого не случалось, и Юля испугалась, что в этот раз мама таки довела отца и он уже не вернётся. И с ужасом и стыдом слушала, как та обзванивала всех подряд и в красках описывала благодарным слушателям историю своих семейных отношений, обзывая неблагодарного мужа самыми нелестными эпитетами. К вечеру градус её злости на отца пошёл на спад — или просто не осталось знакомых, которых она не посвятила в свои семейные перипетии, — и мама стала поглядывать на часы. Но отец не пришёл в обычное время, не появился и позже. И опять начались обзвоны — теперь поисковые. Мама даже в Москву дяде Серёже, папиному брату, позвонила, видимо, потеряв всякую надежду. Хорошо, хоть ему не стала жаловаться, а то Юля от стыда совсем сгорела бы. Остаток ночи мама тихо ревела в подушку. Утром, не сказав Юле ни слова, быстро привела себя в порядок, уделив особое внимание макияжу, и куда-то ушла, а вернувшись, долго возилась на кухне, даже пирог испекла.

Юля ни о чём маму не спрашивала, благоразумно решив, что та сама всё расскажет, ну или ответы появятся со временем сами собой. Так и случилось. Вечером отец пришёл домой как ни в чём не бывало, поцеловал маму, поинтересовался Юлиными делами, поужинал, нахваливая мамину стряпню… И ни слова о вчерашнем скандале, будто и не было его, будто всё Юле привиделось. Ну и хорошо! Меньше всего ей хотелось видеть, как рушится привычный мир. И неприятный вопрос по поводу блата больше не поднимался, и Юля надеялась, что даже в отсутствие отца мама не станет о нём вспоминать.

Но не всё было так плохо, скандал и Юлино недомогание сыграли свою роль, и в семье последние два дня царило спокойствие.

Юля взяла с прикроватной тумбочки свои часики и посмотрела на время — было уже хорошо за полночь. “Всё, спать! — приказала себе мысленно. — Утром рано вставать. Надо будет привести себя в порядок”. Закрыла глаза и улыбнулась, представив, как красиво она будет завтра выглядеть в мамином “выпускном” платье.

Та сама предложила его, сказав, что для такого важного дня у Юли совершенно ничего нет. Не в школьной же форме ей идти на экзамены. Увидев платье, Юля влюбилась в него! Нежно-розовое, с широким поясом, который завязывался бантом, и расклешённой юбкой. Бледные цветы сирени, набитые по ткани, делали его невероятно красивым. И Юля была счастлива, что мама не вспомнила про платье, которое шилось к Юлиному выпускному — вот его она искренне и всей душой ненавидела!

Но утром её ждало горькое разочарование. Увидев платье, висящее на плечиках на дверце шкафа, Юля разрыдалась.

— Что?! — возмутилась мама. — Что опять тебя не устраивает? — сердито спросила она.

— Наташа, можно не дёргать ребёнка перед экзаменом? — не зная в чём дело, вступился за дочь папа. — Юля, давай пить кофе и собираться, — поторопил он.

Но Юля не могла шевельнутся. Платье было то и не то одновременно, потому что мама его перешила.

— Зачем, зачем ты это сделала? — сквозь слёзы причитала Юля.

— Чтобы ты коровой в нём не смотрелась, — ответила мама. — Клёш я убрала — так бёдра не будут такими широкими. И сборку на груди тоже убрала, — деловито поясняла она, довольно рассматривая свою работу. Повернувшись к Юле и увидев, что та продолжает плакать, повысила голос. — Я три дня на него убила, а ты недовольна! И на вот поясок. Он тоненький, как раз для тебя.

— Мама, если ты не хотела давать мне