Путь - Анна Шайдурова

Мы договорились созвониться, и я вошла в подъезд.

На сердце у меня по-прежнему был ком. Но рыдать мне уже не хотелось.

* * *

На следующий день после школы я отправилась в магазин за покупками.

Мои мысли все еще были заняты Майклом.

Он до сих пор еще даже не соизволил мне позвонить.

Это было просто уму непостижимо!

В магазине я быстренько сложила в корзину все продукты по списку, что дала мне тетка и уже было собралась идти к кассе, как вдруг заметила на себе чей-то пристальный взгляд.

Обернувшись, я едва не вскрикнула. К моему великому ужасу у прилавка с конфетами стоял клоун. Тот самый клоун! И он смотрел на меня, улыбаясь своей фирменной, противной улыбочкой.

Я резко отвернулась и пошла к кассе.

Как назло у кассы была большая очередь. И во всем супермаркете сейчас работала только одна эта касса!

Жутко нервничая, я стояла у кассы. Я продолжала чувствовать на себе его взгляд. И меня это просто выводило из себя!

Наконец подошла моя очередь.

Со скоростью света я сложила все продукты в пакет и, расплатившись, вылетела из магазина.

Однако клоун нагнал меня.

— Девушка! — крикнул он.

Я остановилась.

Так, надо прекратить это прямо сейчас!

— Что тебе от меня нужно? — спросила я клоуна.

Клоун держал в руках кулек шоколадных конфет.

Он ухмыльнулся.

И, порывшись в кармане, достал платок.

О майн гот, сумасшествие продолжается!

— Мне не нужен твой платок! — сказала я. — Оставь его себе!

— Нет, возьми, возьми мой платок! Возьми! — заверещал клоун, топая маленькими ножками и протягивая мне платок.

Я глубоко вздохнула и пошла прочь.

Я снова от него сбежала.

* * *

Зайдя в подъезд, я с шумом захлопнула дверь.

Как и в прошлый раз клоун не стал меня преследовать, но мне от этого было не легче.

Сердце отчаянно колотилось.

В горле опять стоял противный ком.

Кое-как придя в себя, я поднялась на свой этаж и вошла в квартиру.

Лишь здесь я наконец-то почувствовала себя в полной безопасности.

* * *

Следующие три дня все было относительно нормально. Я хоть и жутко нервничала, пугаясь собственной тени, однако клоун больше не появлялся на горизонте.

Я относительно успокоилась.

Но когда наступила суббота…

В общем, с субботы на воскресенье мне приснился сон.

Ужасный сон.

Мне приснилось, что я просыпаюсь от звука громкого смеха и разговора.

Я встаю с кровати и спускаюсь на кухню, а там…

Там за столом сидит моя тетка и он, клоун. Тот самый клоун. Я смотрю на клоуна. Он одет в тот же нелепый костюм, в какой был одет, когда я увидела его в первый раз во дворе у скамейки.

Затем я перевожу взгляд на мою тетю.

Мою тетю зовут Эйнджел. Ей 41 год. Она стройная, высокая дама с черными, густыми волосами, которые она неизменно скручивает в шишку на макушке и закалывает ее шпильками. У нее бледная кожа, льдисто-голубые глаза и тонкие, поджатые губы. Из-за них у нее все время будто бы обиженный вид. А вообще моя тетя весьма высокомерна. Она слушает только классическую музыку, читает только классиков и вся такая возвышенная дама. Моя тетя очень серьезна. Она редко улыбается.

Но сейчас она ведет себя не как обычно.

Она смеется!

Да, она и клоун смеются вместе и громко разговаривают.

Но не это стало главным шоком.

Я подхожу ближе и вижу то, что меня буквально ошарашило.

Моя тетя и клоун — они поменялись лицами! Туловище клоуна получило голову моей тетки. А туловище тетки получило голову клоуна.

Ужасное зрелище. Но дальше еще хуже!

Я опускаю взгляд на стол и вижу стоящие возле клоуна и тетки блюда.

Две круглые, ослепительно белые тарелки.

На этих тарелках лежат… отрубленные пальцы.

Я оглушительно кричу и… просыпаюсь.

Я открыла глаза и с гулко бьющимся сердцем включила ночник.

На часах было без десяти три ночи.

Какой ужас… Мне стало жутко находиться в собственной комнате.

А перед глазами стояла картинка из сна.

Мне нужно поспать, но я боюсь закрыть глаза.

Как же мне плохо, как же мне дурно.

Я все-таки заставила себя вновь закрыть глаза.

Ночник я оставила включенным.

На всякий случай.

Утром я проснулась полностью разбитой.

Этот ужасный сон не выходил у меня из головы.

Чертов клоун решил теперь достать меня и во сне.

С этим что-то нужно делать, но что?

Пока что я этого не знала.

Глава 2. Боль. Семья

Я потеряла самых близких людей, когда мне исполнилось восемь.

Мой отец работал адвокатом, а моя мама работала мамой.

Моего отца звали Артур, маму Элизабет. Они были идеальной парой. Папа высокий, голубоглазый брюнет. Мама кареглазая шатенка.

Она поддерживала уют в доме, уделяла много внимания мне и папе. У нас была очень счастливая семья. Мы никогда не ссорились, не обижались друг на друга. Все у нас было прекрасно, до того момента как…

Это случилось ночью в среду, 3 октября 1994 года. Мне на тот момент исполнилось восемь лет.

В ту ночь отец возвращался с работы домой. Я не могла долго уснуть, ворочалась в кровати.

Мама ждала папу на кухне. Она вязала новый шарф.

А дальше все произошло очень быстро.

Я услышала шум подъезжающей машины. Из этой машины вышел мой папа. А потом… я услышала звуки стрельбы.

И дальше… черное пятно.

Дальше я и мама сразу очутились на улице и склонились над телом папы.

А потом приехала скорая.

А потом врачи констатировали смерть.

Но и это еще был не весь ад.

Когда прошли похороны папы, началась шумиха вокруг его смерти. Папа был известным адвокатом и все говорили, что он нажил себе много врагов.

И поэтому с ним расправились. Убийц, которым он перешел дорогу, так и не нашли. Дело замяли.

Но это было потом, а сначала о происшествии долго говорили. К нам приезжали папины друзья и коллеги. Но постепенно все стихло.

А спустя девять дней моя мама сошла с ума.

Она держалась девять дней. Целых девять дней она жила так, словно ничего не произошло. Она даже не плакала. Ни разу.

Она просто держала всю боль в себе. И потом сошла с ума.

Спустя девять дней мама начала каждую ночь в одно и то же время выходить на улице и садиться на землю в том месте, где убили отца.

На третий день соседи