Три испытания - Кристи Каннинг

— Моя сила не подействовала бы на него, но она прошла через меня, чтобы причинить боль дьяволу. Она работает только для того, чтобы защитить вас, и о чем это тебе говорит? — рычу я, не сводя глаз с Люцифера, который садится на свой трон и лениво разваливается, будто у него есть все время в мире, чтобы смотреть, как они умирают.

Мои ладони сжимаются в кулаки, и я изо всех сил стараюсь не сдаться. Почти думаю, что он знает, кто я такая, и пытается заманить меня в какую-то ловушку.

— Ты уже пробовала убить его, и это не сработало. Возможно, твоя сила все еще пытается тебе что-то сказать. Ты забываешь, что стала сильнее, чем была, когда хотела убить Манеллу, — говорит Гейдж, подходя ближе.

Они окружили меня и пытаются успокоить?

— Почему вы защищаете его? — недоверчиво спрашиваю я, чувствуя понятный укол предательства.

Гейдж на самом деле выглядит немного удивленным, затем его глаза сужаются от гнева.

— Я не пытаюсь его защитить. Я пытаюсь обезвредить тебя, прежде чем ты станешь целой и невредимой, и он убьет тебя у нас на глазах.

Если бы он только что не признался, что они держат меня при себе только для возрастания их силы, я бы почти подумала, что он звучит и выглядит так, будто ему сейчас не все равно. По какой-то причине, имитации беспокойства достаточно, чтобы немного остудить жгучую ярость, и в моей груди поселяется странное чувство удовлетворения. Не давая им увидеть, как они на меня действуют, я разворачиваюсь и снова смотрю на проход.

— Участники, приготовьтесь! — кричит Каин, стоя впереди всех.

Я понятия не имею, зачем это делаю, но думаю о том, как сжигаю Лилит, и изображаю те же волнующие эмоции, пока его штаны... не загораются.

Он чертыхается, наклоняясь, чтобы сбить пламя, но затем скидывает их, будто огонь добрался до пояса. Затем хватает свои штаны, натягивает их обратно, и свирепо смотрит на близнецов, прежде чем ткнуть в них пальцем.

— Вы гребаные засранцы, — рычит он.

Их глаза расширяются, и они исчезают из комнаты, когда Каин начинает преследовать их. Очевидно, ни у кого в этой комнате, кроме них двоих, не возникло бы желания умереть. Он тоже исчезает, и я ухмыляюсь.

Что ж, я только что вызвала, по крайней мере, небольшую драму между братьями и сестрами в их королевском обществе. Конечно, это незначительно, но, тем не менее, в этом есть какое-то удовлетворение.

Гера выходит вперед и продолжает с того места, на котором остановился Каин, используя тон, который дает понять, что ей ужасно надоело все это.

— На старт, внимание, марш и бла-бла-бла, — говорит она, пренебрежительно махнув рукой.

Свет мигает и на мгновение ослепляет меня.

Глава 2

Внезапно мы оказываемся одни посреди того, что выглядит как огненный каньон. Огонь поднимается потоками, огибая горы перед нами. На другой стороне — леса, полные черных ясеней, и абсолютное отсутствие света.

Правая и левая стороны от нас сливаются в одну, когда соприкасаются. Мы стоим на поляне между двумя вариантами.

— Мы умрем в лесу или на вершине горы? — спрашивает Гейдж, переводя взгляд с одного на другого.

— По крайней мере, мы сможем заметить приближение смерти, если заберемся на гору, — отвечает Джуд.

Я взбегаю на вершину горы, осматриваюсь, а затем спускаюсь обратно к ним.

— Он ничего не говорил о том, что нельзя прочувствовать энергию. Никаких правил, кроме как пройти испытания до конца, — говорю я им. — Где конец? Мы просто…

— Каждое направление, которое мы выберем, приведет нас к финишу или же поведет по кругу, в зависимости от планов Люцифера на данный момент, — встревает Гейдж. — И я уже некоторое время пытаюсь понять энергию с тех пор, как мы сюда попали. Но он каким-то образом заблокировал эту способность. Может быть, это из-за того, что мы в самом сердце ада, и поэтому не работает. Кто знает на данный момент?

— И я могу сделать это только в такой форме — в форме, когда не имею возможности прикоснуться ни к чему и ни к кому, чтобы забрать их с собой, потому что по какой-то причине у каждого нового подарка есть обратная сторона. И все же, я не должна быть подарком от Лилит, потому что это невозможно, — заявляю я как ни в чем не бывало, снова пускаясь в рассуждения.

Гейдж начинает подниматься по склону горы, а Иезекииль следует за ним.

Джуд и Кай тоже двигаются, и я улыбаюсь, когда слышу, как Иезекииль кричит Джуду.

— Я действительно рад, что хорошо выспался.

Джуд что-то бормочет, теперь уже более сердито, взбираясь наверх. Я просто стою и наблюдаю за ними у подножия горы, чтобы убедиться, что на них никто не нападет, пока они отвлечены. Как только парни добираются до выступа, я забираюсь к ним и начинаю осматриваться в поисках опасностей, которые могли бы застать их врасплох.

— Интересно, могу ли я создавать оружие так же, как одежду, — говорю я им, переходя с места на место по голому горному уступу перед ними, в то время как парни начинают подниматься следом за мной.

— Не рискуй, — рассеянно отвечает мне Кай. — Люцифер, скорее всего, следит за каждым нашим шагом. Кроме того, нам нужно определенное оружие, чтобы действительно нанести какой-либо урон в аду. Не думаю, что ты сможешь его материализовать.

— Дьявол может вас слышать? — спрашиваю я его.

— Нет, — отвечает Джуд. — Нет, если только он не спустится сюда.

Я оглядываюсь, но не вижу явной дыры в воздухе на том месте, где когда-то был дверной проем.

Пока мы продолжаем подниматься, избегая склона, по которому течет лава, я как бы между прочим говорю:

— Поэтому они сосредотачиваются на четверках и отчаянно хотят узнать о ваших способностях. Даже обвиняют вас в том, что вы слишком сильны, чтобы быть наверху. И все же он, казалось, удивился, что у вас есть баланс.

— Я тоже это заметил, — говорит мне Иезекииль.

— Просто любопытно, как вы думаете, они ищут Четырех Всадников? — спрашиваю я.

Джуд фыркает.

— Мы думали об этом. Четверо всадников были убиты столетия назад во время столкновения двух королевств, еще до нашего рождения, — отвечает мне Кай. — Мы предполагали, что получим доступ к большему количеству информации об этом, но даже если бы это было так, они бы пытались отправить нас в ад, а не удерживали наверху.

Разочарованно выдохнув, я начинаю говорить что-то еще, когда огромное существо, наполовину птица,