Три испытания - Кристи Каннинг

Дрожь пробегает по моему телу, когда чешуйчатый хвост заканчивает проходить сквозь меня, и сила пульсирует во мне, хотя я даже не призываю ее, заставляя птицезмея пронзительно кричать от боли, когда ее крылья прерывают полет, и она начинает по спирали падать вниз. Она взлетает прямо перед самым падением на дно и устремляется в противоположном от нас направлении.

— Это было совсем не круто, — ворчу я, снова вздрагивая и чувствуя, что мне нужно в душ. — Вы видели ее хвост?

Гейдж хихикает, но мы все начинаем настороженно прислушиваться к горному склону, теперь, когда знаем, что оттуда могут выскочить чудовища.

— Я не знаю, могло ли это существо видеть меня, но мне любопытно, почему, черт возьми, некоторые монстры видят меня, хотя люди — даже сам дьявол — не могут этого сделать, — лениво заявляю я, оглядываясь по сторонам.

Никто не предлагает никаких возможных ответов, поэтому продолжаю лепетать.

— Может быть, потому что они мертвее? Запертые в той камере душ, называемой глоткой ада, они становятся такими мерзкими, как сейчас?

— Может быть, потому что монстры видят иначе, чем мы. У них не трехмерный окружающий мир. Это другой уровень видения, который развился в их штате, — с трудом выговаривает Кай, начиная толкать камень.

Гейдж помогает, и они сбрасывают два валуна в лаву, используя все свои силы, чтобы преградить ей путь. Можно с уверенностью предположить, что это лава адского пламени. Быстро, они все перепрыгивают через валуны, пока те плавно утопают.

— Интересно, воспринимают ли они меня как чернильную кляксу? Если бы это было так, психология имела бы для меня гораздо больше смысла, — задумчиво замечаю я, полностью меняя свое отношение к изображениям чернильных клякс в фильмах. — Или, может быть, они видят вещи в единицах и нулях. Это могло бы послужить источником кода, если бы один из них был гуманоидом и болтался наверху.

Очевидно, они считают меня смешной, поскольку никто не удостаивает мои весьма творческие размышления чести начать разговор.

Я продолжаю болтать в основном сама с собой, поскольку они перестают отвечать. Разговоры, кажется, успокаивают меня, но я все еще немного взбешена из-за предательства дьявола, которое мы должны были предвидеть.

Есть причина, по которой люди советуют никогда не заключать сделку с дьяволом.

— Почему бы вам просто не найти одну девушку и не оставить ее себе на время веселья? Это потому, что вы слишком эгоистичны, чтобы тратить время на женщину? Вы считаете, что она не стоит вашего времени в перерывах между грязным сексом вчетвером? — спрашиваю я, не ожидая ответа и пытаясь отвлечься.

Когда я открываю рот, чтобы продолжить, Кай отвечает.

— Отношения отличаются от встреч на одну ночь. Внимание разделяется, когда вмешиваются эмоции. Мы пытались. У каждого из нас есть предпочтения, и никому из нас не нравится, когда преобладают фавориты других, даже самые любимые.

— Это порождает зависть среди нас, и мы всегда теряем хватку, — говорит Джуд, глядя на меня немного обвиняюще.

— Ну, фавориты меняются. Например, вначале ты был моим любимчиком. Теперь ты на голову ниже мистера Эгоиста, — послушно замечаю я.

— Ты пронумеровала нас, так что, я полагаю, четвертый — это самый лучший? — размышляет Гейдж. — Значит, я твой самый нелюбимый, несмотря на твою враждебность по отношению к Каю и его эгоистичным поступкам.

— Вообще-то, я пронумеровала вас в том порядке, в котором увидела, — говорю я ему, переступая через окровавленный камень.

Да. Камень кровоточит. Я не уверена, опасно ли это, но, если он кровоточит, я бы сказала, что это плохой камень. Конечно, это не гигиенично. Или, может быть, у него месячные, так что, я полагаю, наступив на него, он разозлится еще больше, чем обычно.

— Когда я впервые начала дрейфовать туда-сюда, исчезая из жизни, а затем снова возвращаясь, увидела тебя, — объясняю Гейджу. — Я быстро поняла, что чем дольше могу видеть тебя, тем больше времени мне требуется, чтобы исчезнуть. Я следовала за тобой повсюду в течение нескольких дней, но так и не смогла ничего увидеть и услышать вокруг. Была только тишина и один великолепно вытатуированный якорь.

Он прочищает горло и отводит взгляд, а я пожимаю плечами.

— Вскоре мое зрение начало расширяться, и следующим я увидела Иезекииля. Он был с тобой, когда оно впервые расширилось. Затем в кадре появился Кай. Наконец, я смогла увидеть всю комнату, и Джуд был последним фрагментом. По одному вы помогли моему самочувствию медленно улучшиться. Все четверо ускорили процесс в геометрической прогрессии.

Они обмениваются взглядами, но я делаю вид, что не замечаю этого. Скорее всего, они пытаются распознать ложь или уловить манипулятивную сеть, которую плетет злая вагина.

— Тогда я наблюдала за вами в меру своих возможностей. Каждый раз, когда вы приводили женщину, я исчезала, потому что отказывалась за этим наблюдать. Возвращаться становилось все труднее и труднее, поэтому я, наконец, начала смотреть. Потом ругала себя за то, что не смотрела на это раньше.

Кай издает смешок.

Я продолжаю свой рассказ, поскольку никогда не рассказывала им подробностей о том, как я начиналась.

— Наконец, я стала слышать звуки. Сначала это было ошеломляюще. За этим последовали запахи. Взгляд. Звук. Запах. Дольше всего проявлялась способность к прикосновению. Последним был вкус, возможность обладать которым я приобрела довольно-таки быстро, — говорю я, добавляя последнюю часть немного тише.

Иезекииль подходит чуть ближе, затем делает сознательное усилие, чтобы сразу же увеличить расстояние между нами. Он был моим первым блюдом.

— Ты разозлилась из-за того, что мы держим тебя при себе только для того, чтобы усилить наши силы, но при этом признаешь, что остаешься с нами, чтобы усилить себя. Часто применяешь двойные стандарты? — Джуд растягивает слова, изображая из себя типичного мудака.

Мой обычный ответ был бы остроумным и язвительным, с равными долями угрозы и юмора. Сегодня преобладает честность. С таким же успехом я могла бы быть предельно честной и вскрыть вены. С наступлением темноты смерть может настигнуть их всех, а затем и меня.

— Вы четверо были рядом на каждом этапе моего улучшения и, казалось, даже помогали мне в этом. Я привязалась ко всем вам — безошибочно верным, яростно защищающим, дико похотливым и трагически преданным. Я искренне верила, что легко войду в вашу жизнь и удовлетворю вашу потребность в женщине, которой вы могли бы делиться. Как бы пафосно и недальновидно это ни звучало для вас, именно эта фантазия заставляла меня возвращаться. И поскольку вы четверо,