Вторая жена. Опасный развод - Ася Исай

Я свободна, счастлива и готова покорять столицу. Я влюбилась в Москву до головокружения, когда была очень маленькой. И сделала все, чтобы по окончании школы не остаться в Екатеринбурге, а поступить именно в МГУ. Наконец, я как никогда близка к исполнению всех самых заветных мечт.

Подбегаю ко входу в галерею современного искусства на Остоженке. Алёна хоть и придумала глупостей про жениха, но поддержать подругу на первой выставке необходимо. Она последний месяц только и говорит про это мероприятие. "Приходи обязательно, Вика! Будет фуршет, шампанское, интересные люди!". Но Алёна не предупредила, что в июле в Москве может разразиться тропический ливень.

Влетаю в галерею, толкнув тяжёлую стеклянную дверь. Кондиционированный воздух обжигает холодом разгорячённую кожу. Стою, переводя дыхание, а с меня течёт. Буквально — вода стекает с волос, с подола платья. Мокрые следы от моих туфель расползаются по мраморному полу, как чернильные кляксы.

Чувствую себя Золушкой, которая явилась на бал в промокшем тряпье. Хочется поскорее выцепить Алену, поздравить и сбежать домой, переодеться в сухое, заварить чай...

— Простите, вам нужна помощь?

Оборачиваюсь на голос и... застываю.

Передо мной стоит мужчина. Нет, не так. Передо мной стоит Мужчина с большой буквы. Из тех, при виде которых забываешь, как дышать.

Широкие плечи обтянуты пиджаком. Белоснежная рубашка без галстука, верхняя пуговица расстёгнута, и в треугольнике загорелой кожи бьётся жилка. Тёмные волосы длинноваты, касаются воротника.

Но дело даже не во внешности. Дело в том, как он держит себя. Уверенно, спокойно, будто весь мир принадлежит ему по праву рождения. Смотрит внимательно, чуть прищурившись.

А глаза... Господи, какие у него глаза. Карие? Нет, слишком просто. Это самая настоящая тьма. В которой есть прожилки есть золота. Тёплого, текучего, как мёд на солнце. Чёткие брови, длинные ресницы. Резкие скулы, чуть тронутые загаром. Губы чёткого рисунка, в уголке притаилась ироничная складка.

Он смотрит на меня. Долго, внимательно, словно читает книгу на незнакомом языке. А я стою посреди галереи — мокрая, растрёпанная, с размазанной тушью — и не могу пошевелиться.

— Вы промокли, — говорит, подходя. В голосе слышится лёгкий акцент. Мягкий, обволакивающий, как бархат. — Вам нужно согреться.

— Что? — мямлю что-то невразумительное, чувствуя, как горят щёки. Наверняка покраснела как помидор. Отлично, Вика. Блестящее начало разговора с шикарным мужчиной.

Он ставит бокал на ближайший столик, снимает пиджак. Движения уверенные, отточенные. Подходит ближе.

— Позвольте, — накидывает пиджак мне на плечи.

Ткань ещё хранит тепло его тела. Окутывает, обволакивает. Пиджак велик. Плечи свисают, рукава закрывают кисти. Чувствую себя девочкой, примерившей папину одежду.

Наши пальцы соприкасаются, когда я придерживаю полы, и меня буквально ударяет током. Банально? Да. Правда? Тоже да. От его прикосновения по коже бежит электрический разряд, поднимается по руке, взрывается фейерверком где-то в груди.

— Спасибо, — выдыхаю, поднимая глаза.

— Тигран, — представляется, протягивая руку.

— Виктория, — пожимаю, и он неожиданно переворачивает мою ладонь, подносит к губам.

Поцелуй обжигает даже через кожу. Галантный жест из другой эпохи, но в его исполнении выглядит абсолютно естественно.

— Вы пришли посмотреть выставку? — спрашивает, не выпуская мою руку.

— Да, здесь работы моей подруги. Алёны Михайловой.

— Значит, вы тоже ценитель современного искусства? — улыбается, и от этой улыбки что-то переворачивается у меня внутри.

— Абсолютно в нём не разбираюсь, — честно признаюсь. — Просто... дождь начался, и я решила спрятаться.

Ожидаю снисходительной улыбки, но он запрокидывает голову и смеётся. Искренне, от души. На шее проступают сухожилия, кадык двигается, и я не могу отвести взгляд.

— Самая честная посетительница за весь вечер! — говорит, отсмеявшись. — Знаете, сколько людей стояло перед этими картинами, изображая глубокомысленное понимание?

— Правда? — удивляюсь.

— Абсолютная. Идёмте, раз уж вы здесь, покажу кое-что действительно интересное. А заодно обсохнете. И может быть, современное искусство откроется вам с неожиданной стороны?

Предлагает руку, и я, недолго думая, продеваю свою под его локоть. Через ткань рубашки чувствую твёрдые мышцы.

Ведёт меня по залу, останавливаясь у каждой картины. Рассказывает незаученным текстом экскурсовода, а живо, эмоционально, будто делится чем-то личным.

— Эта называется "Гранатовый сад", — останавливается он у огромного холста в алых тонах. — Художник писал её после смерти жены. Видите эти мазки? Каждый — как кровоточащая рана.

— Грустно, — шепчу я.

— Но красиво, — возражает он. — Иногда из боли рождается самое прекрасное.

— Тигран Артурович! — к нам подлетает Алёна. — Вика! Господи, ты вся мокрая! Что случилось? Тигран Артурович, простите, я заберу подругу, ей нужно высушиться...

— Конечно, — кивает он. Достаёт из внутреннего кармана визитницу, вынимает карточку. — Виктория, буду рад продолжить нашу экскурсию.

Беру визитку. Плотная бумага, тиснёные буквы: "Тигран Артурович Ахмедов". Телефон. Больше ничего. Очевидно, люди его уровня не нуждаются в пояснениях.

Алёна утаскивает меня прочь, щебеча без умолку:

— Ты знаешь, кто это? Тигран Ахмедов! У него полМосквы! Строительный бизнес, рестораны, клубы! И холост! Представляешь? Ему тридцать пять, а всё не женат. Говорят, очень разборчив. Вика, он же с тобой флиртовал! Я видела, как смотрел!

Пропускаю её болтовню мимо ушей. В служебке раздеваюсь, выжимаю платье, сушу волосы под струёй горячего воздуха из фена. Алёна одалживает свой кардиган, находит где-то даже туфли на размер больше моих.

Но я думаю не об этом. Думаю о карих глазах с золотыми искрами. О низком голосе с лёгким акцентом. О том, как его пиджак пахнет кедром и табаком.

Возвращаюсь в зал, но Тиграна уже нет. Только визитка жжёт карман, напоминая, что это был не сон.

— Будешь звонить? — шепчет Алёна.

— Не знаю, — честно отвечаю.

Но уже понимаю — буду. Обязательно буду. Потому что за весь вечер — первый вечер моей новой, взрослой, московской жизни — я запомнила только одно.

Как остановилось время, когда Тигран Ахмедов посмотрел на меня.

Глава 2

Резкий, настойчивый стук в дверь выдергивает меня из сладкого сна и теплого кокона одеяла.

— Вика! Виктория! Открывай немедленно!

Голос Марии Степановны, нашего коменданта, дребезжит от возмущения. Приоткрываю один глаз, а за окном серое московское утро просачивается сквозь выцветшие занавески.

— Иду... — хриплю спросонья, нашаривая ногами стоптанные тапочки.

Пол холодный, линолеум скрипит под ногами. В коридоре общежития пахнет вчерашними щами и дешевым стиральным порошком. Запах студенческой жизни, к которому я так и не привыкла за все время обучения.

Открываю дверь и отшатываюсь. Мария Степановна стоит, уперев руки в бока. Её начес, обычно безупречный, растрепан, халат перекошен. За её спиной топчется парень в форме курьерской службы.

— Что это за цирк устроили с утра пораньше? — шипит она. — Там такое притащили, что в двери не проходит! Весь холл перегородили!