Охотясь на злодея - Рина Кент

По-видимому, нашими наставниками на эти адские три месяца будут всякие старики, которым доверяют мой отец и лидер чикагской Братвы, поскольку они служат им обоим. По словам управляющего дома, который сейчас ведет меня в мою комнату, весь персонал здесь чистокровные русские.

Помимо охраны, которая окружает коттедж с деревянными стенами и устаревшей близ территорией по периметру, ставший для нас общежитием, нам не разрешили привезти свою личную охрану или средства связи, а после наступления темноты здесь отрубают электричество.

Это некая форма подготовки. Как физической, так и умственной. Способ заставить нас полагаться друг на друга, чтобы таким образом преодолеть многолетнее соперничество, которое, вероятно, укоренилось еще в России. Даже до рождения моего отца.

Из старого радиоприемника по залам разносится старинная русская баллада – мелодия, искаженная возрастом. Ее перекрикивает голос управляющего домом. Изысканно и неторопливо он рассказывает о здешних удобствах и возможностях.

Пока его утонченный русский растворяется в воздухе, я обращаю свое внимание на углы. И тогда через едва заметные трещинки в необработанном дереве я замечаю… маленькие мигающие камеры, которые наполовину скрыты.

Ну, конечно же.

Без толку, что папа отправил меня сюда. Ни он, ни лидер чикагской Братвы не доверяют друг другу. И поскольку их наследники вынуждены жить вместе, они оба хотят иметь полный доступ ко всему, что здесь происходит.

Я скольжу взглядом по толстым деревянным брусьям, из которых сделаны стены. Чистые, но потертые ковры выцвели спустя годы. Картины в потускневших золотых рамах с изображением более романтичной версии русской сельской местности восемнадцатого века висят на стенах.

Но окна привлекают мое внимание больше всего. В отличие от мнимого комфорта этого коттеджа, они сделаны из пуленепробиваемых стекол. И слишком узкие, чтобы через них можно было влезть внутрь, но вряд ли кто-то сможет проникнуть на территорию без целой армии.

Лагерь расположен на вершине горы, вдали от любых признаков человеческой жизни, окруженный только высокими соснами и безоблачным небом.

Я уже могу сказать, что это лето будет долгим.

И до ужаса скучным.

За большими балконными дверями простирается земля. С обеих сторон патрулируют солдаты. И могу сказать, что они так же осторожны, как и все мы, учитывая, что каждая сторона контролирует свою половину территории.

Этим не слишком прекрасным летом явно будет много тестостероновых войн.

Господи, не могу уже дождаться, когда все это закончится.

А пока мне нужно получше все здесь изучить. Если я чему-то и научился у своих родителей, так это тому, что нужно всегда быть готовым.

Неважно, окажется это перемирие выгодным или нет. Чикагская Братва всегда будет для нас занозой в заднице, пока я жив, – как это было при отце и Паханах, что управляли до него.

Как бы я ни ненавидел весь этот фарс, не могу отрицать, что в действительности это мой единственный шанс подобраться к ним и изучить их тактику.

Пока управляющий объясняет устройство лагеря, я наблюдаю за сотрудниками через двери. Все одеты в черную боевую экипировку, а не в костюмы, как наши люди. У всех висят винтовки, но более современные.

Мне нужно выяснить, кто поставляет им оружие.

Тот лысый с татуировкой скорпиона на виске, похоже, их лидер, судя по тому, как остальные стоят за ним.

Хм-м.

Я склоняю голову набок, чтобы рассмотреть его повнимательнее. Светлая борода, рост выше среднего. Крупный. Руки в шрамах. Армия? Нет. Тюрьма?

Как мне узнать о нем больше информации, не вызывая подозрений? Может, попросить охранника пошпионить за ними?

Отец специально велел мне никуда не лезть и просто наслаждаться временем в лагере, но это абсолютно невозможно.

Но охранники уже получили четкие приказы от отца и не послушают моих указаний, если я решу проникнуть на половину лагеря, что принадлежит Чикаго.

Мне нужно придумать другой способ…

Мои ноги замирают, когда в поле зрения выкатывается черный шар, останавливаясь прямо на невидимой линии, разделяющей нашу сторону и сторону чикагской Братвы. Патрулирующие охранники застывают на полушаге, вскидывая винтовки, дула которых следят за безобидным на вид объектом, лениво покачивающимся на земле.

Бум!

Взрыв разрывает тишину, эхом отражаясь от деревянных стен, сотрясая воздух. Я двигаюсь быстро, опережая ход своих мыслей, и направляюсь к балкону. Моя рука скользит к знакомой тяжести на поясе. Пальцы задевают холодную сталь, но я останавливаюсь, не доставая оружие.

Распахнув балконную дверь, я сталкиваюсь со взрывом чужого смеха – грубого, беззаботного и неуместного в напряженной тишине, последовавшей за взрывом. Из-за массивного дуба выбегает парень примерно моего возраста, сжимая в руке небольшое устройство с проводами.

Его белая майка без рукавов, перепачканная грязью и разорванная по краям, зияет рваной дырой на боку, а джинсы порваны на коленях. Темные волосы в беспорядке падают на лоб волнами, а кожа покрыта ссадинами – на локте, щеке, руках. Как будто он скатился с горы. Или дрался с медведем и почти его победил.

— Юлик!

Рявкает лысый лидер.

Вена дергается на его виске, кожа краснеет, когда он свирепо смотрит на парня, которого назвал уменьшительным именем.

Юлик.

Юлиан Димитриев.

Я слышал о печально известном сыне Ярослава Димитриева. Не ожидал, что он будет выглядеть как человеческое воплощение мигрени.

— Крутая штуковина, да? — его смех сквозь разбитую губу прорезает воздух и звучит совершенно невозмутимо, несмотря на винтовки, все еще направленные в его сторону. — Я ее придумал. А Сай немного мне помог.

— Много.

Другой парень прислоняется к дереву, лениво жуя зубочистку.

Я прищуриваюсь.

Я не слышал о том, что в лагерь приедет Сай, он же Сайрус. Его не было ни в одном списке.

А значит он – переменная, которая мне…

Не нравится.

Голос парня с татуировкой скорпиона становится жестче, источая раздражение.

— Мы были в секунде от того, чтобы перестрелять друг друга. Ты понимаешь, насколько это было безрассудно?

Мои мысли совпадают с его слово в слово. В месте, где все напряжены до предела из-за хрупкого перемирия, его выходка была не просто безрассудством – это искра в комнате, полной пороха. Достаточно было одного движения пальца, и мы бы уже складывали трупы.

— Да брось ты.

Юлиан пожимает плечами, его голос звучит легко, почти насмешливо.

— Все здесь не настолько тупые, чтобы первыми нажать на курок и подорвать мир, — его ухмылка становится шире, когда он кричит: — Сай! Выглядит чертовски горячо!

Черная дыра – вот что выглядит чертовски горячо в отношении этого лунатика.

Пожалуй, стоит