Маленькая хозяйка большого дракона - Марианна Красовская

подающий надежды дракон, лежал не пойми где, под чужим небом с зеленой луной, и мучительно вспоминал, что он такого загадал? Думал-то, кажется, только об ужине. А! Ну конечно! Брак родителей очень давно стал самым главным его желанием…

Сколько лет можно было водить хороводы? Они с сестрой уже взрослые, а эти двое все «думают». Как дети, право слово. И чего время терять? Если видишь, что женщина твоя — бери ее. Женись. Всё. В конце концов, развестись в наш век — не проблема.

Кивнул сам себе, довольный своей рассудительностью, попытался пошевелиться и… Не получилось.

Не просто не получилось, а тело вдруг пронзила резкая боль. Спустя пару секунд Гвидонис понял: мало того, что он тут валяется невесть где в ипостаси дракона, так еще и тело его буквально растянуто толстыми веревками. Он себя внезапно ощутил бабочкой, пришпиленной булавками к картонке. Даже голову не поднять.

В спину между чешуйками противно впивалась стерня от скошенной травы, в животе ощутимо шумело, болела голова, он замерз. Голый и беззащитный, лежал наследник гордого рода драконов (еще совсем недавно могущественный, юный и прекрасный) на холодной земле под чужим небом. Вот спасибо, сестричка! Мелькнула гнусная и очень обидная мысль о том, что у кого-то из друзей заветное желание могло быть вот таким: его, Гвидониса, унижение. Может быть, у сестры?

Впрочем, здесь было все понятно и без домыслов. Просто он — идиот. Как можно было так слепо доверить сестре ритуал?

«Незабываемые приключения»? Всего лишь одно желание? Груда копченых морских пиявок! Никогда ни одно приключение Эльки еще не заканчивалось без жертв!

Что ж, с жертвой в этот раз определились быстро.

Кучка живодеров, понятия не имеющих об этике обращения с домашними животными (интересно, драконы — это крупный рогатый скот или экзотика?), убедила его в этом: быстро, надежно, бесплатно.

Крючья, воткнутые в самые нежные места его крупного тела, какие-то инквизиторские орудия пыток, да еще — этот жуткий дым. Дракона сильно тошнило, кружилась голова. А вдруг у него аллергия?

Погоди же, сестрица! Если он только вернется…

Было страшно — и даже нисколько не стыдно за это. О чем так кричат его пленители? Пытаются делить его тушку? Окорочка по-драконьи, грудинка и шея?

Себя было жалко ужасно. Он еще так молод! Ничего не успел — ни выучиться, ни влюбиться по-настоящему, ни женщину толком познать! Весь его интимный опыт был очень скуден. Пару раз целовался, многократно подглядывал за подружками Эльки, потом еще Сигма — первая и единственная его «любовница». Зловредная девка с плоской грудью и острыми коленками, о нем она даже плакать не будет. И всё.

Неприятные людишки вокруг снова загалдели. Фу, какой некрасивый язык, будто тявканье бешеных лис!

С неимоверным трудом напрягая память, Даня вспомнил простейшее заклинание иных лингвистов. Надо же знать, блюда какой кухни украсит его хладный труп. И тут же прямо напротив чувствительной слуховой перепонки дракона толстый грязный мужик проорал:

— Мы его не дотащим до города! Больно дохл и грязен! Ветер, если эта тварь сдохнет, кто будет платить королевский штраф за дракона?

— Вот сам и заплатишь! — раздалось писклявое со спины. — Нечего было его держать в поле всю ночь. Ты просто струсил, беременный суслик.

Дракон вздохнул очень тяжко и приоткрыл один глаз.

— Он живой!

— Это ненадолго. Нам пять дней до ближайшей деревни. А кормежку дракону ты всю распродал еще по дороге сюда.

Словно в отместку живот Дани заурчал весьма громко и выразительно. Он вдруг понял, что умирать от голода не готов совершенно. Нет в этом никакой романтики. Открыл второй глаз и осмотрелся.

Впереди стояла огромная телега, запряженная четверкой лошадок: настолько худых, что их голодная смерть могла наступить даже раньше драконьей. Пол телеги засыпан был грязной соломой.

Возможности сбежать не было никакой: со всех сторон в его бедное тело были воткнуты копья, упертые в землю. Этакий частокол. На шею гордому (еще совсем недавно) потомку древнего рода Лефлогов был надет странный ошейник. Судя по весьма неприятным ощущениям — блокиратор магических действий. Его персональная клетка.

К ошейнику вела внушительного вида цепь, за которую Даню тянули сразу несколько подозрительных типов.

Нет чтобы просто сказать, куда ему нужно идти, он, возможно, и согласился бы с ними без лишних споров. Потому что хотелось жить и, желательно, без боли и мучений.

Лапы не слушались, его ощутимо покачивало. Ни один идиот не додумался телегу застопорить, и при каждой попытке в нее погрузиться она отъезжала издевательски медленно. Битый час эти кретины мучались с элементарной задачей — погрузкой скотинки в тележку. Придурки, олигофрены в стадии критической дебильности. Ох… что бы он с ними сделал, не будь сам такими идиотом!

Когда цензурная лексика в словарном запасе молодого дракона закончилась, он громко и убедительно рыкнул, заставив невзрачных лошадок попадать, как от выстрелов. Толкнул мордой телегу, упирая ее в тощие их зады, и с трудом вполз туда сам.

Все, на этом его добрая воля закончилась. Дальше без него.

Прошептав мысленно сам себе усыпляющее заклинание, отключился. Не поест, так поспит, и пусть все горит в этом мире.

Все эти дни он заставлял себя спать. Его не кормили, напоили лишь дважды. Устраиваясь на ночевку, выводили к лесу, привязывая цепь к дереву.

— Иди гадь! — шипел его поводырь.

Он шел и гадил — пока было чем. Потом снова падал и спал.

И хотя Даня никогда не был избалованным мальчиком — клан Оркиных, где он родился и рос, был династией военных моряков — к такому жизнь его не готовила. В детстве он часто «работал» с мамой — военно-полевым хирургом. Летал с ней вертолетами, ел кашу с тушенкой из стальных мисок и спал в спальниках.

Сейчас же был даже не экстрим. Были пытки, причем унизительные. А он, между прочим, самый настоящий дракон, и для их древней расы нет ничего мучительнее унижения.

Утром пятого дня его разбудил удар палкой. Не то чтобы больно — спасала рептилья шкурка, но вполне неприятно. Пришлось открыть один глаз. На большее пусть не рассчитывают.

— Вылазь. Фу… как же он воняет! Ветер, он там не сдох часом?

— Пусть только попробует. Мне его еще надо продать.

— Ага, за приплату возьмут. Собакам скормить разве что. Откуда такой только взялся? Белый, как рыба вареная. Гадость.

Дракон выслушал диалог своих мучителей и закрыл глаз. Дохлый и дохлый, пусть сами и тащат.

После часа сражений, в ходе которого словарный запас Дена пополнился всеми возможными грязными ругательствами этого мира,