Маленькая хозяйка большого дракона - Марианна Красовская

он. — Дом у нас большой, всем места хватит. С матушкой уж точно уживешься, она у меня славная. И с детишками потом поможет, и скучно не будет. А кур заберем, конечно. Хотя у тебя вон какой огород! Огород жалко.

Дарьянка жмурилась. Спорить было рано, но ни в какие Погорелки она, разумеется, не собиралась уезжать. Ее дом неплохой, крепкий, целых две комнаты и кухня. Крышу надо перестилать, да угол дома один этой весной покосился, так на то у нее мужик есть теперь. И забор бы подновить… и сарайчик поправить. И сенник поставить, ага.

Ну вот куда она поедет? И Малиновка — деревня славная. Тут у нее подруги, тетка двоюродная, трактир опять же. Тут и торговый тракт ближе, а значит — торговли больше. Кому Дара в Погорелках будет продавать свою вышивку? То-то же!

— Ну, куда твою животину сгружать? — деловито поинтересовался Гринька. — Где тут разделать ее лучше?

— Та возле сарайчика кинь пока. Я вот думаю… — Дарьянка с сомнением посмотрела на вздымающийся бок дракона. — А может, и не издохнет? Отпою его бульончиком. Шкурку поотрастит. Здоровая-то шкурка всяко дороже будет.

— Ну да, — быстро согласился парень, которому редкую зверушку явно было резать жалко и страшно — чай не коза, а всамделишный дракон. — К осени и решим. Все равно они, ящерицы эти, из теплых краев. Зиму не переживет, наверное.

Дара широко раскрыла глаза. Об этом она тоже не подумала. Ну конечно, звери-то местные все лохматые, где ж видано, чтобы змеи да ящерицы зимой выползали? Спят они под снегом всегда, а может, и дракон в спячку впадет? От дура-то!

— Да, — сказала она. — До осени. Выгружай его.

Не особо церемонясь, Гринька просто перевернул телегу. С громким шлепком облезлая серая туша выпала на траву.

— Чаю нальешь, хозяйка? — радостно спросил скорняк. — Поди и пироги у тебя есть?

— Щи есть, — обрадовалась Дарьяна. — Со сметаной. Может, пообедаешь, Гришенька? Время-то уже к вечеру, умаялся ты…

— А чего бы и нет? — с готовностью согласился парень. — С радостью великою.

— Погоди, только зверушке воды хоть налью. Может, пить сможет, — решила Дара. — А ты иди, Гришенька, умойся пока да за стол садись.

Но Гринька как мужик маленькую Дарьяну в сторону отодвинул, приволок от крыльца большое корыто и перевернул в него ведро воды, стоящее у крыльца. Дара только руками махала и восхищалась. Сам, молодец какой!

Потом она с умилением и некоторой тревогой наблюдала, как Гринька умял весь котелок со щами, да еще пряники все с чаем слопал. Однако! Ей бы одной этой пищи до исхода недели хватило!

Может, муж — это не совсем то, что ей нужно? Это ж готовить сколько придется? И уборка, и стирка, и еще… дети, бррр. Детей Дара не хотела. Пока. Рано. Вот только после свадьбы дети неизбежны. Никуда не спрячешься.

— Спасибо, Дарьянушка, накормила-напоила, — поблагодарил Гринька. — Пора мне. О, а зверушка твоя оклемалась, похоже.

Дарьяна заглянула за сарай. Дракон по-прежнему лежал без движения, но уже мордой в корыте. Совершенно пустом. Что ж, не помер и хорошо. Вот только чем его кормить? Вряд ли он будет овес или сено, как лошадь, верно?

Гринька уехал, оставив после себя пустой горшок, крошки хлеба и пыльные следы на полу. Дара вздохнула. Радость от неожиданного сговора уже закончилась, а проблемы остались. А ведь если сватов зашлют — что делать? Их хлебом-солью встречать надо. И не только. Нужно наливку из подпола доставать, а жалко. Наливка вишневая, хоть и прошлогодняя, но вкусная неимоверно. Дарьяна ее планировала продать по осени на ярмарке. Теперь шиш. Сваты все выпьют. Беда.

Ой, а ведь Дарьяна сама-то сватов и не должна встречать, так не положено. Но и доверить это дело никому нельзя, тетка — она добрая, но мягкая. Ей как скажут: жена к мужу в дом идет — так она и согласится. Даже если Дара ей три дня иное талдычить будет. М-да, проблема! Ну да ладно. Может еще, родители Гриньки такую невесту не одобрят.

3. У разбитого корыта

Его снова унизили. Многократно, жестоко. Эта… хозяйка, купившая Даню, как будто скотину. Хорошо хоть под хвост не полезла. Хотя… Там бы ее ожидало откровение. Все драконы в любой ипостаси мужскими достоинствами были одарены… весьма и весьма основательно.

Странная очень девица. Он таких еще не видел. Настоящий маленький вихрь.

Да она, пока торговалась с его мучителями, вокруг него обежала раз двадцать!

Цокот ее каблучков, ни на что не похожий, он уже даже начал различать в шуме рынка.

И запах. Запах был невероятно манящим, головокружительным просто, хотя никаких особенных ноток он не различил. Вроде бы все просто: маленький этот торнадо пах мятой, сосновыми стружками и домашним уютом. Но хотелось нюхать ее снова и снова.

И пусть он подохнет, зато — с этим запахом.

Опять она пролетает мимо его морды. Не выдержал — уткнулся носом в коленки, как бездомный пес, с дрожью ощутив ее руку на затылке. Горячую маленькую женскую руку.

Захотелось мурлыкать. Сделал глазки еще жалостливее. Девушки всегда таяли от его взгляда. Небесно-голубого, искристого, как февральский лед.

Сработало, конечно.

Унизительная процедура продажи, загрузка в телегу этого неприятного деревенщины, что к ней клеился, были уже и не важны. Мучительно хотелось пить, о еде он и не думал. Желудок слипся и о себе уже даже не напоминал. На лапы встать Даня просто не мог, как ни старался. Ну и ладно. Он жив, его больше никто не тыкает крючьями в пах, остальное — дело техники. И в бо́льших переделках выживали гордые Лефлоги.

Всю дорогу дракон чутко прислушивался.

Хозяйка была хоть и простушкой, но совсем не проста. Как она ловко накручивала этого «Петрушку» — любо-дорого смотреть. И зачем ей такое чудо? Как самец? Ну конечно! Что-то дракону подсказывало, что ее соплеменник был способен совсем не на многое. И как самец — тоже.

За всю дорогу домой — и не сделать попыток девицу прижать? От нее же буквально разило женским запахом и бурей энергии. Огонь, а не девка. Повел чутким носом… — да, девственница, кремень у него хозяйка. Ух он бы…

А что он? Лапками пошевелить вон не может. Никаких больше способностей, ничего не осталось. Грязный, драный, голодный. Чешуйчатая шкура, набитая опилками.

Вздохнул, еще раз незаметно рассматривая свою хозяйку. Ну ничего, малышка, мы еще повоюем. Я сделаю тебя повелительницей великого дракона.

Картина маслом — маленькая смуглая дева на спине могущественного потомка алмазных. Красота.