Шанс для глупой злодейки - Мария Ясная

— Госпожа, вы проснулись? К вам его высочество принц Адриан пожаловал. Говорит, прогуляться пригласить.

Арабелла замерла. Голос принадлежал горничной, которую она уволила три года назад за то, что та плохо накрахмалила кружева. Или не уволила?

Она спустила ноги с кровати, встала и подошла к зеркалу. Из серебряной глубины на неё смотрела девушка лет семнадцати — с неуловимо более мягкими чертами, с глазами, в которых ещё не было той жёсткой, колючей решимости, что появляется после многих обид. Девушка, которая ещё не стала злодейкой.

— Госпожа? — снова позвала горничная.

Арабелла перевела взгляд на календарь, висевший у туалетного столика. Число, месяц, год. Она знала этот день. За два года до того, как Алиссандра появилась при дворе. За два года до всего.

Она провела пальцами по стеклу зеркала, и отражение повторило движение.

— Передай его высочеству, — сказала Арабелла, и голос её прозвучал спокойно, хотя внутри всё дрожало. — Что я не могу принять приглашение. Я… нездорова.

— Но, госпожа…

— Скажи, что я нездорова, — повторила Арабелла, и в голосе вдруг прорезалась та самая сталь, которая появилась у неё в прошлой жизни к концу, когда уже было поздно. Сейчас она была другой. Или — может быть — впервые становилась собой.

За дверью послышались удаляющиеся шаги. Арабелла осталась одна.

Она снова посмотрела на талисман, на тусклый камень, который только что, казалось, горел огнём.

— Я не буду больше, — сказала она тишине, — не буду гнаться за тем, кто меня не хочет. Я буду… жить. По-настоящему. Хотя бы раз.

Она подошла к окну, раздвинула шторы. Внизу, на вымощенной камнем дорожке, стоял Адриан — молодой, красивый, нетерпеливый. Он смотрел на её окна с лёгкой досадой, и рядом с ним не было никого. Алиссандра ещё не приехала. Всё только начиналось.

— У меня есть время, — прошептала Арабелла.

Она больше никогда не будет той, кого ведут на эшафот под равнодушные взгляды. Даже если для этого придётся разрушить всё, что она знала о себе.

Сердце Астерион на её груди дрогнуло, словно соглашаясь.

Глава 2. Подозрение

Она просидела у окна до полудня.

Внизу, на дорожке, Адриан ждал ещё четверть часа. Он переминался с ноги на ногу, поглядывал на часы, потом на её окна, потом снова на часы. Арабелла смотрела на него сверху и чувствовала… ничего. Ни привычной лихорадочной дрожи, ни желания броситься вниз, оправдываться, придумывать тысячу причин, почему она не может выйти. Только лёгкое, почти спокойное удивление: как много места он занимал в её мыслях и как мало — в мире, который от неё требовал только одного — быть.

Адриан уехал. Арабелла осталась.

Она провела пальцами по стеклу. В прошлой жизни она бы уже плакала, рвала кружева, кричала на горничную. «Почему он не подождал? Почему не отправил записку? Почему не уговорил меня?» Теперь она думала иначе. Он подождал. Он был вежлив. Ему сказали «нездорова», и он уехал по своим делам, которых у наследника престола всегда было много. Всё. Никакой трагедии.

— Госпожа, — горничная Мириам заглянула в дверь, держа на вытянутых руках платье, которое Арабелла приказала подать вчера для прогулки. — Платье…

— Убери, — сказала Арабелла, не оборачиваясь. — Я сегодня никуда не пойду.

— Но к обеду придут госпожи Изабель, Кора и Эмма. Вы же обещали…

— Обещала, — тихо повторила Арабелла. Да, обещала. В прошлой жизни она всегда обещала то, что кузины просили. А они просили так много, что места для её собственных желаний не оставалось.

— Я приму их, — сказала она, наконец поворачиваясь. — Но платье не нужно. Я буду в домашнем.

Мириам удивилась, но не подала виду. Она была хорошей горничной — молчаливой, расторопной, незаметной. В прошлой жизни Арабелла уволила её через полгода. Сейчас она смотрела на эту девушку с рыжеватыми волосами и веснушками и чувствовала странную благодарность. Она ещё здесь. Ещё можно всё исправить.

— Мириам, — спросила Арабелла, когда та уже взялась за дверную ручку, — ты давно у меня служишь?

— Третий месяц, госпожа, — ответила та, чуть нахмурившись — вопрос был странным.

— И как тебе?

— В смысле, госпожа?

— Нравится ли тебе здесь? Не слишком ли я капризна?

Мириам замялась, не зная, что ответить. Арабелла улыбнулась.

— Можешь говорить правду. Я не укушу.

— Вы… — Мириам подбирала слова осторожно, как осколки, — вы бываете требовательны, госпожа. Но вы не злая. Просто…

— Просто?

— Просто вы часто слушаете не тех, кого стоило бы слушать, — выпалила Мириам и тут же прижала губы, испугавшись собственной смелости.

Арабелла смотрела на неё, и внутри неё что-то медленно переворачивалось. Простая горничная видела то, чего она сама не замечала годы.

— Спасибо, — сказала она тихо. — Иди. И… Мириам. Если я когда-нибудь снова стану тебя обижать — напомни мне этот разговор.

***

Кузины приехали ровно к обеду, как и обещали.

Арабелла встретила их в гостиной — в простом тёмно-синем платье, без единого украшения, кроме материнского талисмана на шее. Она смотрела, как они входят, и впервые видела их не глазами влюблённой в свой образ дурочки, а так, словно смотрела со стороны.

Изабель, старшая, шла первой, её платье из бледно-золотого шёлка переливалось при каждом шаге. Она улыбалась своей обычной улыбкой — той, что Арабелла раньше считала дружеской. Теперь она видела: в уголках губ Изабель жило нетерпение. Она ждала. Ждала, когда Арабелла начнёт жаловаться, плакать, рассказывать, как её обидел принц.

Кора, средняя, держалась чуть позади, её лицо было спокойным, почти скучающим. Она всегда была исполнительницей — не придумывала планов, но выполняла их с безжалостной аккуратностью.

Эмма, младшая, шла последней, и её шаги были чуть медленнее, чем у сестёр. Она смотрела на Арабеллу с беспокойством, которое выглядело искренним. Или почти искренним.

— Арабелла, милая, — Изабель протянула руки для объятий, — мы слышали, ты нездорова. Что случилось? Принц уехал расстроенный?

— Ничего серьёзного, — Арабелла позволила себя обнять, чувствуя, как напряжены плечи кузины. — Просто голова болела.

— Ах, бедняжка, — Изабель отстранилась, всматриваясь в её лицо. — И, наверное, сердце болело? Так обидно, когда жених уезжает, даже не дождавшись…

— Он ждал, — спокойно сказала Арабелла. — В такую погоду, в парадном мундире. Думаю, ему было не очень