Наследник для его темнейшества - Карен Смит

Мне отчаянно не хватало сил удерживать его. Не хватало понимания, почему моя магия, способная исцелять деревья и животных, не действует до конца, не может растворить, выжечь дотла эту чуждую скверну, дух моего отца, поселившийся в нем, как паразит.

— Ты наконец пришла ко мне, — улыбнулся Стефан, и эта улыбка была полна нечеловеческого торжества. Опираясь могучими крыльями о пол, с трудом, но мужчина начал подниматься. Он был доволен, как охотник, в чью ловушку наконец попалась долгожданная добыча.

— Я наблюдал за тобой, ведьма, — произнес мужчина, приближаясь ко мне мерными, неспешными шагами. В его движениях была уверенность хищника. Моя магия больше на него не действовала. У меня сложилось впечатление, что он специально проверял, на что я способна, специально не сопротивлялся.

— Мой отец наложил на тебя морок! — крикнула я в отчаянии, не прекращая шептать уже защитные слова, и попятилась к холодной стене, чувствуя, как гранит холодит спину сквозь тончайшую лиственную ткань.

— Я пострашнее твоего отца, — сказал он мягко, почти ласково, и в следующий миг его крылья, будто живая тьма, метнулись вперед, окружив меня, поймав в ловушку. Я в ужасе пыталась вырвать черные перья, но они были намертво прикреплены к твердым хрящам, а хрящи к его лопаткам, будто росли из самой плоти.

У магов нет крыльев. Магия — это заклинания. А у него были настоящие крылья, как у птиц.

И тогда, присмотревшись, я увидела на его мощной обнаженной груди амулет с черным камнем — древний, из старого металла, испещренный письменами по контуру, которые были старше не только моего отца, но, казалось, самого города. Амулет врос в человеческую кожу на груди, а черный камень сиял как бездна. Я попала в западню. Это была ловушка с самого начала.

Вокруг меня сомкнулся кокон из огромных, в человеческий рост, крыльев, полностью отрезав от мира, от света, от сил природы, к которым я взывала. Я шептала заклинание телепортации, чтобы улизнуть из-под его носа, но на моей шее внезапно сжались железной хваткой его пальцы, прервав пение-мольбу.

— Лес хранил тебя. Ты зря решила прийти сюда, — произнес он вкрадчиво, поднимая меня над полом так, что мои ноги беспомощно повисли в воздухе. Он смотрел мне в глаза, хотел что-то найти в моём взгляде.

С его губ, изогнутых в насмешливую улыбку, слетело короткое, режущее ухо слово, и моя одежда из лепестков рассыпалась в прах, превратившись в ничто. Я повисла в его хватке совершенно обнаженная. Он смотрел на меня пристально, изучающе, и на секунду в глубине его черных глаз что-то дрогнуло, словно вспыхнула и погасла искра. От него исходила невероятная, давящая мощь, древняя и совершенно чужая, и я не понимала, чего он хочет. Моё тело покрылось мурашками не только от холода, но и от этого всепроникающего, враждебного присутствия. Передо мной было чудовище в обличии человека. Передо мной было что-то большее, чем человек.

Стефан бросил меня на огромную кровать с бархатным темно-бордовым покрывалом. Я, дезориентированная и оглушенная, в панике отползла к резному деревянному изголовью.

— Что тебе нужно? — выдохнула я, уперевшись спиной в холодное дерево. Дальше была только стена, путь к отступлению отрезан.

Он шел ко мне медленно, с небрежной грацией, волоча кончики своих огромных крыльев по ковру, и его взгляд, тяжелый и пристальный, впивался в меня, изучая каждую деталь, надолго останавливаясь между моих дрожащих ног.

— Меня зовут Арагул. Я князь тьмы, — произнес он, зачитав наконец-то мой приговор. — Мне нужен наследник. Он будет править людьми, пока я правлю в своём царстве.

Глава 2. Титрэя

Лес защитил бы меня. В священный лес Арагул пройти бы не смог. А теперь, когда я сама пришла к нему с благой целью, он использует меня. Если мужчина говорит правду, а я склонна ему верить, то он из тёмного мира, там, где никогда нет солнца, поэтому его крылья черны, как ночь. Именно такой черной магии поддался мой отец когда-то. Он был ослеплён силой, но теперь я понимала его конечную цель. Мне никогда не удавалось понять, зачем великому магу заводить ребенка. Зачем моему отцу потребовалась именно я. Я росла в его замке, под присмотром слуг. Видимо, чернота внутри отца разрослась настолько, что он решил потягаться с духом, который наделил его такой силой. В ущелье он проводил ритуал со своими сторонниками и навсегда остался там, не справившись. Арагул, заняв сейчас тело короля, был сильнее отца во много раз, а что будет, если он явится в истинном обличии? Он снесёт город с лица земли одним взмахом крыльев.

— Твой страх так сладок, — произносит Арагул, избавляясь от штанов и показывая мне крупную плоть в паху. Каменное мужское достоинство сверкнуло смазкой, будто я самая красивая женщина в мире. Отползать было некуда. Меня схватили за лодыжку и потянули к себе, чтобы я легла спиной на кровать. Арагул сделал это с такой лёгкостью, будто моё тело не весило ничего. Он встал на одно колено между моих ног и закрыл кровать крыльями, покрывая меня и себя темнотой.

— Не трогай меня! — кричала я, когда мужская сильная рука двинулась, исследуя мою правую ногу. Я пыталась оттолкнуть мужчину, пыталась убрать его руку, но ничего не получалось. Он был не просто сильнее, он был непобедим априори.

Мужчина встал на второе колено между моих ног, удерживая мои колени стальной хваткой.

— Твоё лоно примет мою темноту, — говорит он довольно, а я вижу лишь его сияющие черные глаза во тьме, что начала клубиться вокруг меня.

Арагул подчинял меня, пригвоздив магией к постели так, что я не могла сопротивляться. Горячие губы прикоснулись к моему колену, будто упиваясь моим страхом. Я дернулась, отрываясь от постели спиной всего на пару несчастных сантиметров. Мужские губы продолжили свой путь, приникая к внутренней стороне бедра. Неторопливо и горячо князь тьмы исследовал моё тело. Первый мужчина, который прикоснулся ко мне. Первый мужчина, который поцеловал. Я пыталась стиснуть ноги.

— Не надо, пожалуйста! — кричала я от бессилия, но князь был неумолим. Горячее прикосновение рядом с клитором выбило воздух из груди.

— Я вкушу твой цветок невинности до последней капли и посажу своё семя, — произносит властно, всё решив за нас обоих. Мужские руки взялись за мои бедра, и горячие губы угрожающе приникли к моему нежному клитору. Я выгнулась на постели