Наследник для его темнейшества - Карен Смит

— Убирайся! Убирайся к черту! — кричу я под натиском его черной давящей магии. Его глаза сверкают у моего паха, и это единственное, что мне удается рассмотреть в кромешной тьме. Скользкий горячий язык лизнул меня по чувствительному бугорку, вырывая из горла стон страха и неизведанного ранее чувства. Никто не касался меня там. Никогда. Арагул приник губами, настойчиво лаская меня. Мои пышные груди покрылись мурашками, превращая невинные мягкие соски в тугие вершинки.

— Ты самая красивая из людских дочерей, — с упоением произносит князь, отрываясь от моей кожи. — Твой отец постарался на славу с тобой, в отличие от грубой крестьянки из деревни. Твои широкие бедра смогут извергнуть моё дитя, а груди смогут его вскормить своим молоком.

— Я не хочу! — кричу князю, понимая, что была права. Именно он зачаровал моего отца и наградил тёмной магией. Я — его долгий план. Я — выращенная для него женщина, которая должна родить наследника.

— Твои соки уже смазывают твое невинное лоно для меня, не сопротивляйся, — предостерегает он меня от глупостей. Он опускается к моему животу, который я старательно втягиваю, но на коже загорается след от его поцелуя.

— Скоро здесь будет жить моё дитя, — шепчет он с упоением и целует ещё раз.

— Я убью себя! Никакого ребенка не будет! Ты слышишь, не будет! — пытаюсь докричаться до Арагула.

— Тогда я заберу твою душу навсегда. Твои страдания будут вечными, — отвечает на мою угрозу тёмный князь.

Требовательные губы снова опустились на клитор. Горячий язык прижался к плоти, согревая её своим теплом. Его ласки были похожи на безумие, на тихую муку, которую я заслужила просто своим существованием.

— Хватит! — кричу, выгнувшись от нового поцелуя в клитор. — Пожалуйста, хватит!

Меня ломает внутри. Я пытаюсь сопротивляться его черной магии, сковавшей меня, его силе рук и губ. Это мучение подобно смерти, которая уже занесла свой топор над моей головой. Это предательство моего естества, моей светлой стороны, которую я выбрала. Я начала плакать. Я просила мужчину остановиться.

— Я обожаю слёзы безысходности, — глаза повелителя тьмы сверкнули, и он пополз вверх, к моему лицу, жадно слизывая каждую слезинку с моей кожи.

— Пожалуйста... — шептала я, пока горячий язык скользил по щекам, забирая солоноватые слёзы в свой рот.

Пока я рыдала, мужские руки накрыли мои груди. Он опирался на крылья и завис надо мной, сжимая обе груди одновременно.

Я ничего не могла сделать. Новые ощущения от ласк на твердых сосках перебивали слёзы. Я начала успокаиваться незаметно даже для самой себя. Груди будто сами просились ему в рот, а бёдра чуть приподнялись, чтобы быть ближе к твердому члену. Искусный любовник больше не останавливался.

— Это груди, которые вскормят моего первенца, — прошептал он блаженно и втянул в рот сосок до ноющей боли.

Я вздрогнула всем телом, чувствуя, как под кожей пронеслась горячая волна желания. Двухметровый сильный мужчина начал вызывать у меня не только чувство страха.

Мои губы накрыли чужие, склоняя меня к поцелую. Я никогда прежде не целовалась. Я не знала, что делать. В протестном жесте я прикусила губу Арагула, и меня обожгло раскаленным железом.

— Аааааа! — закричала я от капельки его крови на своей шее. Она прожгла мою кожу, сделав дыру, как от арбалетной стрелы. — Мне больно!

— Моя кровь хуже яда, она убивает всё живое, — смеётся надо мной князь тьмы. — В первый раз я тебя прощаю, но знай: моя кровь дороже, чем все жизни в этом городе, и тот, кто прольёт хоть каплю, будет мёртв навсегда, — объясняет мне Арагул, и тьма схлопывается на мгновение, позволяя увидеть необычайно красивое мужское лицо. Если бы меня спросили, что самое прекрасное я видела за свою жизнь, я бы назвала его имя. Через дыру в моей коже прошла вся его магия, заставляя меня выгнуться от боли. Мои глаза потемнели буквально на пару секунд, а всё внутри клокотало от силы. Я почувствовала, что могу оттолкнуть его, но не успела. Мой разум на одно мгновение погрузился во тьму и принял её как родную.

— Никто, кроме меня, не справится с этой мощью, — говорит Арагул, увидев мою реакцию. Моя сила через ту же дыру в моей коже вышла наружу и навсегда запечатала мою рану черным пятном. Мы опять погрузились во тьму, а боль ушла. Он исцелил меня, делая заплатку из своей черной, как ночь, магии. Я ещё помнила его лицо, и теперь, когда мужчина прикасался к моим губам и шее, я невольно сжималась внутри от непонятного трепета. Его глаза были так близко, смотрели за моей реакцией.

Большая набухшая головка прижалась к моим половым губам, пока я пыталась понять, что со мной происходит. Князь толкнулся внутрь, но массивный член не смог войти. Я заметила растерянность в глазах мужчины.

— У невинности есть свои минусы, — оскалился князь и опустил руку мне между ног, раздвигая складки широко, чтобы головка сразу упиралась в раскрытую дырочку. Я замерла в предвкушении, и когда мужчина толкнулся снова, сжала его головку так сильно, что он простонал и сразу же отстранился.

— У тебя узкая дырочка, — выдохнул он с огорчением. — Тебе будет больно.

Кажется, он предупредил меня, чтобы я знала, к чему готовиться. Подведя твердый массивный член к входу в лоно, мужчина толкнулся ещё раз на пару сантиметров глубже, чем до этого, и простонал ещё громче от сжатия.

— Тебе нужно расслабиться, иначе я даже до девственной плевы не дойду, — укорил меня Арагул.

— У тебя слишком большой... Я не могу... Я сжимаюсь... — оправдываюсь я.

— Я раздвину лоно магией, но всё равно будет больно, — объясняет мне мужчина. Вся тьма становится густой и собирается у меня между ног, проникая в лоно, как тягучий мед. Я выгнулась на постели под настоятельным взглядом повелителя тьмы. Свет пробивался в прорехи между крыльев, и мы видели друг друга.

Магия захватила доступную ей часть лона и распирала стенки.

— А-а-ах! — простонала я, закатив глаза от удовольствия.

Интимный массаж был великолепен, и я, отдавшись ощущениям, погрязла в трясине этого черного удовольствия. Я выгибалась, стонала на постели, сжимая в кулаках бордовое бельё. Лёгкие перекачивали воздух с утроенной силой, заставляя трепетать огромные груди.

— Ты великолепна, — тихий шёпот Арагула подкинул