Запретная роль - Оксана Хващевская

— Ну, скажу я вам, в деревне повеселее было! — чуть заметно улыбнувшись, ответила она. — Но всё хорошее, как говорится, быстро заканчивается… Ребята разъехались по домам, и я тоже вернулась, хотя мои, конечно, и мечтали, что я навсегда останусь в деревне или ещё где-нибудь…

— Так выживают из дома, что ли? — возмутились ребята.

— Мечтают об этом… И на перспективу, я с сегодняшнего дня в поисках бюджетного жилья, но не прямо вот сейчас. Денег нет совсем. Прикиньте, бабуля на бензин давала. Так что, если у кого-то нарисуются какие-либо варианты, свистните!

— Ну, замётано! — кивнули парни. — Хотя, конечно, с баблом и у нас не густо, но по-тихому шуршим. В переходах флаеры раздаём, объявления клеим, да и так по мелочи каждый день что-то капает в карман. В общем, не жалуемся, на карманные расходы хватает, а там видно будет. По осени, может, вообще в армию загребут, а может, что стоящее подвернётся…

— О, от карманных денег и я бы не отказалась. Пока не соберусь с мыслями и не войду в привычную колею, эти деньги будут очень кстати. Возьмёте меня с собой на работу?

— Да не вопрос, Машка. Но ты бы лучше в кастинг-агентство позвонила. Уверен: для тебя всегда найдётся работка…

— Это непременно, но дайте мне пару деньков. Приду в себя и пойму, что делать…

— Ну, давай-давай! Так, может, пивка сходим попьём за возвращение твоё, так сказать? — предложил кто-то из ребят.

— Нет, я в завязках, — покачала головой Лигорская и не стала что-либо объяснять. А ребята больше не спрашивали.

Они пробыли ещё немного на аэродроме, а потом вернулись в город. Прикупив пива, колы и шаурмы, поехали на набережную Свислочи и до самой темноты тусили там… Ребята никуда не торопились, а Машка этому была только рада. Понимала: домой лучше вернуться попозже, чтобы не встречаться с родителями. Сейчас у девушки вообще не было ни сил, ни желания вступать с родственниками в конфликт. На улице было тепло, и, когда ребята, простившись и договорившись относительно завтрашней работы, разъехались по домам, Маша поехала колесить по полупустым проспектам столицы. Мыслями она снова возвращалась в Васильково, и сердце помимо воли сжималось от тоски. На глаза наворачивались слёзы, и приходилось кусать губы, сдерживая их. Но чем тяжелее было внутри, тем больше крепла в ней уверенность в собственных возможностях. Она была упряма, и только со свойственным юности оптимизмом, как заклинание, твердила: «У меня всё получится!»

Пусть раздавать флаеры и рекламу — это не то, чем реально можно заработать, но пока это единственная возможность хоть как-то уравновесить свою жизнь и отвлечься. Маша знала: всё будет так, как она решила и сомнения здесь были неуместны, а страх и вовсе отсутствовал. Лигорская верила, что справится, потому что в принципе в жизни со всем справлялась сама… И если раньше это было в большей степени развлечением и удовлетворением собственных амбиций, сейчас стало необходимостью, а значит, подходить к этому следует серьёзно и ответственно. Неделю-другую она, так и быть, потусит с ребятами на улице, но с приходом осени придётся подумать о чём-то более конкретном. И обязательно зайти в кастинг-агентство. Ведь всё, о чём она мечтала, и всё, что умела — это играть. Маша всегда знала: если хочешь в жизни чего-то достичь, нужно пробиваться изо всех сил. А актёрская карьера — это не только то, чего ей всегда хотелось и к чему она стремилась. Теперь это единственный шанс выжить, и она не может его упустить. И если придётся идти напролом, она пойдёт и ничем не побрезгует, потому что терять ей, в принципе, больше нечего.

Как и вчера, домой она вернулась далеко за полночь. Загнав мотоцикл в гараж отца, она ещё около часа сидела на лавочке, у подъезда, дожидаясь, пока в окнах квартиры погаснет свет. Потом так же бесшумно пробралась в свою комнату и легла спать.

Но дальше вот так таиться и прокрадываться, как вор, она не собиралась. Пусть её здесь не ждут и не жаждут видеть, плевать! Она прописана в этой квартире. И пусть только мама попробуют её выселить. Пока девушка не приведёт в порядок свою жизнь и не сможет позволить себе отдельное жильё, останется дома. И пусть у Оли случится выкидыш от этого, ей всё равно! Маша понимала: своим возвращением она, наверное, окончательно испортила отношения с родителями, но это её мало волновало! Девушка давно балансировала на грани, и теперь, что бы она ни сделала, это не поможет вернуть их хорошее расположение. Конечно, попытаться можно, но желания как-то не было.

А утром Лигорская проснулась от разговоров за стеной. Говорили на повышенных тонах, вернее, снова ссорились Олька и её муженек. Девушку так и подмывало сунуть в уши беруши и продолжить спать, но потом она вспомнила, что сегодня суббота, встречи с родственниками не избежать, а значит пора выходить из укрытия и прямо заявлять о себе. Маша решительно поднялась с постели и вышла из комнаты.

Заглянув на кухню, Лигорская застала мать у плиты.

— Привет, мам! Я уже дома! — просто сказала она, придав тону беспечности и лёгкости. Сказала так, как будто между ними не было того неприятного и обидного разговора. Как будто мама фактически не выставила её из дома. И не было тех причин, из-за которых она спешно покинула родительскую квартиру.

— Это я уже поняла, причём два дня назад, — обернулась к ней Вера Михайловна, вытирая руки о фартук. — Уходишь тайком, возвращаешься ночью… Всё по-старому, не так ли, Маша?

— Ну как тебе сказать… — девушка поставила на плиту чайник.

— Да я вижу, что ничего не изменилось! Сколько ещё всё это будет продолжаться? Лето подходит к концу, а ты так и не пошла учиться, да и работы не нашла… Ты как жить собираешься? Или думаешь, что мы с отцом будем кормить тебя, а ты будешь бездельничать и носиться сутки напролёт на своём мотоцикле?

— Я не собираюсь сидеть у вас на шее. Не беспокойся, мама! Я нашла себе работу, вот сейчас позавтракаю и пойду. А по поводу учёбы… Я закончила школу актёрского мастерства, а до этого посещала актёрские курсы. У меня есть образование, такое, какое мне нужно. Нет, возможно, потом я поступлю в ГИТИС или ВГИК, но пока я не чувствую в этом потребности!

— Маша, ты помнишь, о чём мы говорили с тобой в Василькове? — ещё строже заговорила мама. — Это не пустые слова, сказанные в запале. Ты хоть понимаешь, что натворила? Ты вообще