Запретная роль - Оксана Хващевская

понимаешь, что чуть не разрушила семью своей родной сестры или ты настолько эгоистична, что способна думать только о себе? Как ты могла так подло поступить? — всё больше распалялась Вера Михайловна.

— Ой, мама, не начинай, — закатила глаза Лигорская. — И почему ты считаешь, что я виновата? Да Олежка сам падок до каждой юбки, а Олька — дура. Ещё и ребёнка решила от него рожать! Наверное, думает, что удержит его таким образом!

— Маша, замолчи немедленно! Когда ты намерена съехать?

— Когда найду себе жильё и смогу зарабатывать на него! Мама, я понимаю, тебе не терпится выставить меня вон, да и Ольке тоже, но придётся вам как-то потерпеть меня! Я прописана в этой квартире так же, как и твоя драгоценная истеричка!

— Что-что? — из зала вышел отец, на ходу он складывал газету, которую умудрялся читать и смотреть телевизор одновременно. Брови его сошлись на переносице. Он озадаченно смотрел то на жену, то на дочь и, казалось, пытался понять по их лицам, не ослышался ли он. — Машка, тебя что, выписать пытаются? Вера, ты что, вздумала дочь родную из квартиры выжить?

— Коля, иди смотри свой телевизор, мы тут сами разберёмся! — отмахнулась от него жена.

— А в чём вам разбираться-то? Машка имеет право жить в этой квартире так же, как ты или Олька! Дочка же только вернулась из деревни, а ты прямо с порога воспитывать её вздумала! Слушай, Вера, может, хватит уже, а? Ты же сама говорила, что она уже взрослая и упрямая, как осёл. Всё равно сделает по-своему! Так пусть поступает, как знает! Пусть осмотрится, отдышится и поймёт, как быть и жить дальше! И пусть берет и ест, что хочет. Ты что, дочке еды жалеешь уже? Ешь, Маша, вот бери делай бутерброды, намазывай масло на булку, — Лигорский подошёл к холодильнику и извлёк оттуда колбасу и сыр. — Ешь и не слушай мать! Я разрешаю. Я в этот дом тоже деньги приношу! А ты, Вера, скажи этим придуркам за стенкой, чтобы успокоились наконец! Мне уже соседи замечание сделали! Не могут жить вместе, так пусть разойдутся! Чего друг друга мучить?!

— Коля, иди в зал и не вмешивайся, а Оля с Олегом сами разберутся! — решительность и настойчивость маминого голоса не оставляла права отцу поспорить с ней.

Прежде чем выйти, Лигорский выразительно взглянул на дочь, как будто ещё напоминая обо всём только что сказанном, а Маша взяла чашку с кофе и тарелку с бутербродами и ушла в свою комнату. Отец никогда не был на её стороне, но он не выражал своё неодобрение так бурно, как мать. Лигорский вообще был человеком неконфликтным, но это не значит, что он был подкаблучником. Мать всегда считалась с ним. И Маша подозревала, что Вера Михайловна держится за мужа куда больше, чем он за неё.

Маша включила на компьютере музыку и уже не слышала, что там происходило дальше. Но когда через пятнадцать минут с завтраком было покончено и она открыла дверь, собираясь выйти из комнаты и отнести на кухню посуду, квартиру наполнили вопли сестры:

— Мама, я беременная! Ты же знаешь, мне нельзя волноваться! Мама, ты же говорила, она не вернётся домой! Ты же знаешь, что у нас с Олегом и так натянутые отношения! Из-за неё, между прочим! Мама, если не уйдёт она, уйду я! А ты знаешь, что я не могу жить с родителями Олега!

«Ещё бы!» — мрачно подумала Маша. Родители Олега не были в восторге от выбора сына. Они и раньше почти не общались с невесткой, а теперь, когда она превратила жизнь их единственного мальчика в ад, и подавно не желали её видеть! А уж о том, чтобы жить с ней под одной крышей, и речи быть не могло! Оле, конечно, некуда было идти, но и Маша не собиралась ночевать на улице.

Девушка прислонилась к дверному косяку, решив пока не высовываться. Скоро сестрица выдохнется и уйдёт к себе, а она сможет спокойно перемещаться по квартире.

— Оля, перестань! — попыталась угомонить старшую дочь Вера Михайловна, но не тут-то было. Успокаиваться Оля не желала.

А Маше уже надоело подпирать двери и слушать оскорбления в свой адрес. К тому же хотелось элементарно в туалет и в душ.

— Оля, закрой, наконец, свой рот! — загремел на всю квартиру отец.

Лигорский вообще очень редко выходил из себя, потому что довести его до такого состояния было не так-то просто, но сегодня Оле это удалось.

Он в который раз за сегодняшнее утро был вынужден покинуть свой диван и, оторвавшись от телевизора, проследовать на кухню. Мужчина решительно прошёл мимо, даже не обернувшись в сторону младшей дочери. А та потихоньку пошла за ним, со злой радостью предвкушая очередную крепкую сцену.

— Папа… — плаксиво протянула Олька.

— Замолчи, я сказал! — гаркнул на неё Лигорский. — Ты что, Машку решила выжить из квартиры? Вера, ты в этом тоже принимаешь участие? Что за интриги вы плетёте? Так, послушайте меня обе! — мужчина почти вплотную приблизился к жене и дочке и по очереди ткнул в них пальцем. — Если в этом доме не наступит тишина, я сам возьмусь за вас. И тогда мало вам всем не покажется! Ты, моя дорогая, слишком много стала на себя брать в последнее время! Эту квартиру мы с твоей мамой заработали своим горбом, и, кому здесь жить, а кому нет, нам двоим решать. Так что уймись, а то как бы тебе самой не отправиться искать жильё! И кстати, я думаю, это не такая уж плохая идея. Может быть, так вы с мужем быстрее разберётесь со своей семейной жизнью!

— Папа! — обида старшей дочери быстро сменилась возмущением.

— Заткнись! Я тебе не мама! И на меня не подействуют ни твои истерики, ни тем более слёзы! Не можете договориться с Олегом, не можете решить свои проблемы — разбегайтесь! Л то ещё и ребёнка решили родить! Просто не понимаю, зачем он вам! Вы же на грани развода!

— Это всё из-за этой твари, Машки! — крикнула Оля и разразилась рыданиями.

— Коля, ну посмотри, что ты наделал! Ей же нельзя волноваться! — набросилась Вера Михайловна на мужа и, обняв дочку, стала её утешать.

— Нет, Вера, это не я, это ты во всём виновата! Тебе же придётся воспитывать её ребёнка! Ты думаешь, он ей нужен? Это ещё один способ удержать Олега. Только что-то мне не верится, что надолго его хватит. И тогда этот ребёнок станет ей вообще не нужен. Она поплачет и продолжит