Не молчи - Кристина Лин

Эта реплика прозвучала невнятным фоном. Стоя напротив мужчины, который явно ощущался хозяином положения, я старалась подавить в себе странное желание укусить его, чтобы увидеть хоть какую-то эмоцию. Руки и ноги, словно, онемели, я не могла ими пошевелить. А все потому, что властная пустота напротив смерила меня взглядом, пробежав по мне глазами с головы до пяток и обратно, как по статуе бесчувственной. Мужчины часто рассматривают меня, оценивая. И теперь меня волновал один вопрос: нравлюсь? И еще один: мне нужно бояться?

Но мужчина поднял взгляд, сосредоточив свою пустую бездну на моем лице. И по лицу его ничего невозможно понять. Там, за этим взглядом, нет никаких эмоций, вообще ничего нет. От зыбкого чувства страха, смешанного с холодным сквозняком подъезда, меня начинает немного потряхивать.

— Идите домой, я разберусь, — вот и все, что выдал его, правильной формы, рот, четко и холодно. Будто ведро воды со льдом на голову вылил. Таким тоном, которому невозможно перечить.

Замираю, даже вдохнуть боюсь. Я всегда была бойкой, иногда даже слишком. Но сейчас меня окутывает холодной аурой, от которой хочется бежать. Не моргая, киваю мужчине и, с трудом заставив себя разорвать зрительный контакт и повернуться, быстро прячусь в своей квартире, закрываясь сразу на оба замка.

Сердце гулко стучит в груди.

Этот взгляд. Холодный и пустой. От которого хочется бежать, но в то же время, ты не можешь пошевелиться. А что, если бы он не сказал мне идти? Смогла бы тогда найти в себе силы, чтобы сбежать?

Глава 2

Влад

Шесть тридцать утра. Глаза открываются без будильника, каждое утро в одно и то же время. Шесть тридцать, ни минутой раньше, ни минутой позже. Будто кто-то будит строго в это время. Но это не так. В пустой огромной постели, кроме меня, никого нет. Будильником я давно не пользуюсь. Зачем? Если мне некуда спешить.

Когда-то у меня был плотный график, заполненный пациентами и операциями. Но теперь я не практикую. И осталась лишь клиника, которую когда-то сам же и создал. Она приносит хороший доход. А я — словно калека, не способный делать то, для чего предназначен.

Когда я создавал эту клинику, все было иначе.

Выдыхаю, отгоняя от себя воспоминания. То были счастливые дни, которые давно в прошлом. И их уже ничто, и никто не может мне вернуть.

В клинике работа давно налажена. Мне не нужно спешить туда. Но я встаю в шесть тридцать. Иду в душ, одеваюсь и, выпив горький кофе, выхожу из дома. Сажусь за руль и еду в клинику.

Иду в свой кабинет. Просматриваю почту, потом выписки со счетов, состояние расчетов клиентов. А потом, будто ритуал какой-то, заглядываю в план-лист операций. Я знаю, что путь в операционную мне заказан, но все равно, как мазохист, просматриваю график. Как владельца, меня должно радовать количество операций. А, как бывший хирург, я чувствую себя инвалидом, понимая, что практически все из этого списка мог бы сделать сам.

Раньше.

Так было когда-то.

Теперь только счета.

Заканчиваю работу в шесть вечера. Сегодня пятница, и я еду в клуб.

Паркую машину, на которой нет ни пятнышка, несмотря на капризную весеннюю погоду. Терпеть не могу грязь, поэтому каждый день специально нанятый человек отгоняет ее на мойку.

В клуб вход только по пригласительным, но меня пропускают без проблем. Я давно оплатил входной билет в это заведение, и золотая пластиковая карта с названием этого притона служит доказательством.

К входу ведет лестница вниз. Раньше тут было подвальное помещение. Но новый владелец решил иначе.

Приглушенный свет, темные стены и обстановка в стиле готического замка. Кто-то другой сказал бы, что атмосфера тут давящая. Но мне так комфортно. Да и стиль этот выбран в интерьере не спроста.

Едва попадая сюда, каждый член клуба включается в игру, строго прописанную в правилах заведения. Роли четко обозначены и, оплачивая входной абонемент, ты автоматически соглашаешься с согласованными правилами. Отступать нельзя, нарушение карается исключением из клуба. Но тут редко случаются такие происшествия, ведь случайной публики здесь просто нет. Каждый твердо понимает, за чем приходит.

Правила. Люблю, когда все идет по правилам. Так спокойнее. Ненавижу сюрпризы.

Помещение поделено на зоны. В центре небольшая сцена, где по субботам проводят мастер-классы. Публичная порка, способная доставить удовольствие только тому, кто добровольно соглашается на это. Пару раз я присутствовал на подобных мероприятиях. Из профессионального интереса. Чтобы наблюдать пределы человеческого тела со стороны.

Дальше идет барная стойка, а вдоль стен стоят кожаные диваны, на которых расположились парочки. По правилам клуба нельзя вмешиваться, чтобы ты не увидел. Да и меня не праздное любопытство привело сюда.

Прохожу к бару и сажусь на высокий стул. Бармен тут же предлагает мне виски. Киваю, соглашаясь, и передо мной появляется стакан с порцией спиртного. Ровно на три больших глотка, чтобы снять напряжение после долгого дня.

Потягиваю виски, смакуя вкус. Я так привык анализировать любые анатомические процессы в человеческом теле, что даже теперь мысленно прослеживаю путь жидкости. Она прокатилась по языку, обожгла горло, просочилась в пищевод и скользнула в желудок, оседая там горячим теплом. Все это проносится в голове машинально, будто по учебнику, словно мои знания еще кому-то нужны.

Рядом с барной стойкой появляется стройная брюнетка в обтягивающем кожаном платье-мини. Край чулка призывно выглядывает из-под слишком короткой юбки. На шее черный кожаный ошейник, означающий принадлежность хозяину.

Марина. Моя нижняя.

— Мастер позволит? — спрашивает она, кивая на стул рядом со мной.

Красивая женщина, согласная сделать все, что я прикажу. В обычной жизни она работает помощником прокурора. У нее есть муж и двое детей. Но тут она принадлежит мне и моей фантазии.

— Можно, — отвечаю, не глядя на нее. Только вдыхаю аромат цветочных духов, который приятно щекочет ноздри.

Женщина опускается на стул и, как прилежная школьница, кладет ладони на колени. Спина прямая, взгляд опущен в пол. Поза покорности. Именно так, как оговорено в правилах.

Я могу делать с ней все, что хочу. Могу трахнуть прямо здесь, за барной стойкой. Опустить на колени и засунуть ей член в рот. Она подчинится любой моей прихоти. Я это отлично понимаю. Но прихожу сюда не ради секса. Да и такие формы унижения меня не вдохновляют.

Мне нужно полное подчинение, но не при всех. Предпочитаю приват. То, что происходит между мужчиной и женщиной, не должно становиться достоянием публики. Даже,