Не молчи - Кристина Лин

Даю знак бармену повторить выпивку. И почти тут же передо мной появляется второй стакан с виски.

— Выпей, — двигаю стакан к Марине.

Мне нужно ее расслабить и настроить на нужную волну. Несмотря на все писанные правила, я слишком хорошо знаю, что такое напряжение в конце трудовой недели. И у Марины эта неделя была не менее трудной, чем у меня.

Она подчиняется, покорно выпивает все до капли. Потому, что, однажды согласившись на роль моей нижней, дала согласие слушаться и выполнять все, что ей велю. Для нее эта роль — вторая ипостась. Только так она расслабляется. А для меня — просто игра, в которой я чувствую себя нужным.

Марина однажды призналась мне, что только мне может себя доверить. Она знает, что в прошлом я был врачом, и считает, что смогу доставить ей наивысшее удовольствие, не оставляя следов на теле. И правильно считает. Женщина замужем уже десять лет, но так и не решилась сознаться мужу в своих пристрастиях. Ей необходимы такие встречи, а мне нужно чем-то заполнить пятничный вечер. Можно сказать, мы нашли друг друга.

Она отставляет от себя стакан. Встаю и достаю из кармана длинную цепочку. Цепляю карабин за небольшое кольцо на ошейнике женщины. Это тоже часть ритуала, который призван показать готовность нижней во всем подчиняться своему мастеру. Я бы легко обошелся без всего этого антуража, но таковы правила клуба.

Тяну за цепочку, и Марина вынужденно идет за мной. Веду ее по длинному коридору, вдоль которого расположено несколько дверей. Каждая из них — вход в приватную комнату. Толкаю дверь самой дальней, которую забронировал на сегодняшний вечер заранее. Темная, приглушенная обстановка клуба мгновенно сменяется полностью белой комнатой.

Тут есть все для любых видов пыток, на которые снизойдет мастер. Но я люблю эстетику и психологическое давление. Люблю пытать не болью, а удовольствием. И Марина отлично это знает. Именно поэтому она покорно раздевается, повинуясь одному моему жесту, и опускается на колени.

Ее волосы собраны в хвост, а руки лежат на коленях ладонями вверх. Глаза опущены в пол. Цепочка, пристегнутая к ошейнику, небрежно болтается, сползая по груди, к животу и оседая между ног. Прекрасная картина, хоть портрет пиши. И я бы обязательно это сделал, если бы умел.

Подхожу к столику у стены. На нем уже разложены игрушки, часть из которых мне сегодня понадобится. Я точно знаю, что персонал клуба тщательно обрабатывает каждый из этих предметов, прежде, чем выдать ключ заказчику. Но все равно, тянусь к пачке дезинфицирующих салфеток, чтобы все протереть.

— Сегодня наша последняя сессия, — говорю женщине, снимая запонки и бросая их на стол усталым жестом. Подкатываю рукава рубашки.

— Мастер больше не хочет меня? — спрашивает женщина, в ее голосе разочарование смешано с испугом.

Дело не в этом, детка. Дело вообще не в тебе.

На прошлой неделе я случайно столкнулся с Мариной на одной из выставок. По правилам клуба мы не афишируем наше близкое знакомство. В стенах заведения мы играем свои роли, но, едва выйдя за порог, каждый идет в свою сторону, старательно делая вид, что не видел своего партнера ни разу в жизни. Это позволяет отделить все, здесь происходящее, от реальной жизни и не смешивать одно с другим. Нижний может обратиться с просьбой к Мастеру в реале, но только в исключительных обстоятельствах и строго их разговор должен состояться наедине.

Тогда же, на выставке, женщина была с мужем, при одном взгляде на которого стало понятно, что этот человек никогда не поймет «темы». Вот для чего Марине нужен я. Тогда мы сделали вид, что не знаем друг друга, синхронно вспомнив правила.

Нет, я не ревновал, мне не стало обидно. Не могу сказать, что мне было больно от этого. Просто в тот момент пришло ясное понимание, что как-то не так должно быть. И, быть может, я слишком эгоистичен для человека, не способного испытывать эмоции, но мне хочется, чтобы женщина принадлежала мне безраздельно. Она никогда не получит моей любви, потому, что любить я давно разучился. Но, наверняка, найдется то, что можно предложить вместо романтической шелухи.

Сказать ей об этом? Ни за что! Да и ни к чему ей это знать. Мои тараканы — это только мои проблемы. К «теме» все это отношения не имеет.

— Дело не в этом, — говорю глухим голосом. — Мне нужна перезагрузка.

Это она поймет обязательно, так, как надо. В этом клубе все прекрасно знают, что привязка к партнеру никому не нужна. Начинаешь чувствовать — отойди в сторону. Мы как тени, которые встречаются только тогда, когда в этих свиданиях есть необходимость. Такие отношения не для реальной жизни. Это все — просто мишура, позволяющая реализовать тайные фантазии. Так проще, потому, что каждый здесь — незнакомец.

Подхожу к женщине, провожу рукой по волосам. Она вздрагивает, но покорно ждет моего следующего шага. Я подхватываю со стола кляп для рта и одеваю на женщину. Не могу слышать ее стонов, поэтому кляп — обязательная предосторожность. Но это и дополнительная ответственность. Ведь я должен четко улавливать пределы желаний партнерши, потому как с кляпом во рту она не может использовать стоп-слово.

Сжимаю ее волосы в кулак, с силой тяну голову назад. Веду носом по тонкой шее с пульсирующей венкой. Марина включается мгновенно. Обхватываю второй рукой ее горло, нащупываю пульсирующую вену и немного сжимаю. Считаю удары, прикидывая, насколько ускорился пульс. Забавно. Я еще ничего не сделал, а она уже боится.

— Ты сегодня ночуешь у подруги? — спрашиваю.

Стандартная предосторожность, учитывая нашу договоренность о том, что муж не должен видеть следов порки. Иногда она после сессии отправляется ночевать в гостиницу, а мужу говорит, что поедет к подруге. Это нужно, чтобы прийти в себя и дождаться, пока сойдут следы ударов от плетки.

Марина закрывает глаза, а потом открывает. Это значит «да».

Хорошо. Значит, сегодня я могу позволить себе намного больше, чем в прошлый раз.

Глава 3

Из клуба уезжаю уже ночью. Я устал. Выжат, как лимон. Будто это не я два часа только что терзал пытками послушное тело нижней, а наоборот. Это ошибочное мнение, что Мастер — главный в игре. Все как раз наоборот. Соглашаясь на роль сабмисив, женщина полностью вверяет себя Мастеру. И только от чуткости последнего зависит успех сессии.

Я никогда не позволяю себе того,