Это по любви - Рина Райт

с ближайшего столика. Рука дрожит, и я не знаю, куда себя деть — опереться ли на стойку, сделать шаг в толпу или просто раствориться и исчезнуть среди этого роскошного чужого праздника жизни.

Глава 2

Я хочу уйти. Эта мысль крутится в моей голове на репите, забивая все остальные звуки. Но неожиданно за моей спиной раздаётся чей-то ровный голос с едва заметной ноткой притязательности, от чего я вздрагиваю:

— Не видел тебя здесь раньше. Ты новенькая?

Я оборачиваюсь и сталкиваюсь взглядом с темноволосым, невысоким мужчиной, чуть за тридцать. Он ухожен, выглядит уверенно и расслабленно, как человек, который привык к подобным вечеринкам и женскому вниманию. На его запястье сверкают часы, стоимость которых без труда сравняется с моим годовым доходом, а тонкий браслет из белого золота бросается в глаза даже при приглушённом свете зала.

Чувствую, как во мне всё сжимается, но пытаюсь сохранить спокойствие:

— Наверное, потому что я тут гость, — отвечаю тихо, надеясь, что он услышит мой неуверенный тон и не станет развивать знакомство. Разговоры с незнакомцами всегда заставляют меня нервничать, а уж на таких вечеринках — тем более.

Он улыбается чуть шире, взгляд становится цепким:

— Хочешь пройтись? Или найдём местечко потише?

В его голосе столько намека, что мне хочется сделать шаг назад и раствориться в толпе. Я нервно улыбаюсь, отступаю ровно на шаг.

— Спасибо, мне здесь хорошо…

Я делаю глоток шампанского, не почувствовав вкуса — внутри только напряжение. Оглядываюсь в поисках Кати, но её, как назло, нигде нет. Мужчина всё ещё стоит рядом, не сводя с меня внимательного взгляда, будто что-то приценивается. Даже от одного его присутствия щеки начинают гореть.

— Если передумаешь — найди меня, — бросает он напоследок, явно привыкший к тому, что к нему подходят сами. Он неспешно уходит, оставляя за собой ощущение липкой неловкости.

Я выдыхаю и стараюсь собраться, чувствуя себя ещё более неуместной среди этой ослепительной роскоши, чем минуту назад.

Быстро ухожу к закусочному столу, будто надеюсь найти в миниатюрных канапе и прозрачных бокалах хоть каплю нормальности. Зачем я вообще здесь? Кому я нужна в этом медовом улье из стекла и фарфора, где девушки играют ролями, а мужчины будто выбирают товар за витриной?

В толпе мелькает Катя, подзывает меня взглядом, полным недовольства и лёгкого разочарования. Я чувствую себя пойманной на месте преступления.

— Почему ты так мало с ними поговорила? — Катя смотрит на меня так, будто я сбежала с главного экзамена в своей жизни. — Ника, ну господи, разве я тебе не говорила? Это не экзамен! Просто общайся, флиртуй и улыбайся!

Я сжимаю бокал, чтобы не затряслись руки, и шепчу чуть дрожащим голосом:

— Я не умею так…

К горлу подступают слёзы. Хоть бы не разреветься при всех, хоть бы не сдаться здесь, посреди чужого праздника.

— Уметь или не уметь — вообще неважно. — Катя понижает голос, становясь совсем серьёзной, чтобы наши слова никто не услышал. — Важно, чтобы было что есть, где жить и чем платить по счетам. Ты сама говорила, что уже не вытягиваешь даже коммуналку.

Я отвожу взгляд, с трудом удерживая слёзы. Она права, вся правда сразу наваливается тяжестью. Но переступить через себя… не могу, хоть убей.

Ну какая из меня, чёрт возьми, эскортница?!

— Давай попробуем кого-то попроще, — Катя будто видит сквозь мои мысли и сразу берёт себя в руки, пытаясь приободрить меня, хотя я слышу в её голосе нотки раздражения, — Вот тот парень у бара, кажется, не из самых сливок, зато вроде приятный...

— Спасибо, не надо, — резко перебиваю её, не дав дочитать весь список претендентов. — Мне правда нужно хоть немного времени. Я не могу вот так, без подготовки, без… — Я замолкаю, теряя слова, и Катя тяжело вздыхает, будто смиряется с тем, что со мной всегда что-то не так.

— Ладно, я помогу, — говорит она, и прежде чем я успеваю сообразить, берёт меня под локоть и уверенно ведёт сквозь толпу к двум мужчинам среднего возраста. Внутри всё переворачивается. Я чувствую себя неловко, но сопротивляться не решаюсь.

— Привет! — с лёгкой улыбкой Катя берёт инициативу в свои руки. — Я и моя подруга не прочь познакомиться с новыми людьми. А вы как?

Вот так просто? Она говорит такие слова, будто мы на обычной дружеской вечеринке, а не в аквариуме среди акул. Мне хочется провалиться сквозь пол, исчезнуть или хотя бы стать невидимкой.

Мужчины легко идут на контакт, бросают друг другу снисходительные взгляды, лениво осматривают наши лица и фигуры, будто выбирают товар на вечер, а не людей для знакомства. Они называют свои имена — но я даже не пытаюсь их запомнить. Мне хочется, чтобы земля разверзлась под ногами и просто поглотила меня.

Катя, будто не замечает моего смущения, а может, просто игнорирует его, продолжает бодро и уверенно:

— Моя подруга, кстати, учится на юрфаке, сама за себя платит, работает на двух работах!

Она выстреливает моими достижениями, как из пушки, выставляя их на витрину, хотя каждый из них для меня — больше усталость и страх, чем гордость. Я краснею, ловлю на себе оценивающий взгляд седовласого мужчины — он скользит по мне, задерживается на вырезе платья чуть дольше, чем хотелось бы.

— Какая целеустремлённая, — медленно улыбается он, разглядывая меня не без удовольствия. — И как же зовут вашу прелестную подругу?

Я сглатываю неловко, задыхаюсь от избытка внимания и быстро отвечаю:

— Ника.

Шампанское внезапно кажется приторно-кислым, и даже пузырьки на языке только усиливают внутреннее напряжение.

— Приятно познакомиться, Ника, — мужчина протягивает руку вежливо, но в его интонации скользит интонация усталого пресыщения. — Вас угостить коктейлем? Я знаю, что может вам понравиться.

Катя незаметно подталкивает меня вперёд локтем, подбадривая и подгоняя. Я замираю, едва не роняя клатч, а потом, отчаянно мечтая сбежать, быстро придумываю повод:

— Если честно, мне бы сперва в дамскую комнату, — спешу уклониться, вырываясь на свободу из его взгляда и внимания.

Катя закатывает глаза, а Олег, чуть потеряв интерес, всё-таки кивает:

— Конечно. Если что — я у бара, — произносит он и отпускает меня с лёгкой полуулыбкой.

Я спешу отойти, наконец вырвавшись из этого неловкого круга, и чувствую, что дышать стало легче, но досада на саму себя никуда не делась.

Глава 3

Сердце стучит где-то в горле, щеки горят от унижения и злости. Я петляю по залу, старательно делая вид, что любуюсь инсталляциями из живых цветов — огромные букеты, воздушные конструкции, переливы света