Хирургия чувств - Елена Рус

— Говорят, что протоколы слишком жёсткие?!

Я откинулся в кресле.

— Жёсткие? Ань, мы не благотворительная организация! Мы даём качество. Если врач не может работать по стандартам, это не наша проблема?!

— Но люди уходят к конкурентам! Говорят, там отношение лучше!

— Отношение лучше, это когда пациент получает лечение, а не пустые обещания!? — я встал, подошёл к окну.

— Вспомни, где я начинал? В обычной больнице! Там "отношение лучше" оборачивалось халатностью, ошибками и смертью. Мы не повторим этого!

Аня молчала, листая записи.

— А что с новым проектом? — спросила она после паузы.

— Ты говорил о клинике для малоимущих…

Я усмехнулся.

— Говорил. Но пока мы не наведём порядок здесь, об этом даже думать не стоит. Репутация, это не красивые слова на сайте. Это каждый врач, каждая медсестра, каждый приём.

Дверь снова открылась. На этот раз вошёл Михаил, главный врач сети моих клиник.

— Ярослав, ты видел отзывы за последнюю неделю? — без предисловий начал он.

— Люди пишут, что мы "холодные", "бездушные". Один даже сравнил нас с конвейером.

— Конвейер, это хорошо, если он делает качественную продукцию! — парировал я.

— Мы не цирк! Мы лечим!

Михаил скрестил руки на груди.

— Ты знаешь, что я с тобой согласен. Но пациенты они не машины! Им нужно внимание, сочувствие. Ты сам был врачом, помнишь?

Я стиснул кулаки, но тут же расслабил их.

— Помню. Помню, как в обычной больнице пациенты ждали операции по полгода. Помню, как из-за нехватки персонала люди умирали. Мы построили систему, чтобы этого не было. И если для этого нужно быть "холодными", пусть так!

Аня тихо кашлянула.

— Может, компромисс? — предложила она.

— Например, ввести дополнительные тренинги для персонала по коммуникации? Или создать отдел, который будет работать с жалобами…

Михаил кивнул.

— Это разумно. Мы можем сохранить стандарты, но добавим человеческого тепла!?

Я долго смотрел на них, затем медленно опустился в кресло.

— Хорошо! Давайте попробуем! Но предупреждаю, ни шагу назад от качества. Если кто-то решит, что "теплота" это повод нарушать протоколы, я буду жёстким. Очень жёстким!

Аня улыбнулась мне.

— Я подготовлю план!

Михаил подошёл, хлопнул меня по плечу и ответил:

— Ты всё ещё тот же хирург, который спасал жизни в обычной больнице! Просто теперь у тебя больше инструментов!

Когда они вышли, я снова взял фото отца.

— Пап? — прошептал я.

— Я пытаюсь. Честно пытаюсь! Я не смог спасти Риту, не смог помочь тебе, но я хочу быть полезен людям!?

За окном город жил своей жизнью. А где-то там, за маской успешного бизнесмена, я продолжал бороться с собой, с системой и с призраками прошлого.

Глава 3 Ярослав

Неделя прошла в напряжённом ритме. Я погрузился в рутину, совещания, отчёты, проверки филиалов. Старался не думать о том, что компромисс с "человеческим теплом" может подорвать выстроенную систему. Но план Ани лежал на столе, аккуратный, продуманный, с этапами внедрения тренингов и KPI для отдела по работе с жалобами.

Но в пятницу утром всё рухнуло.

Я просматривал информацию по клиникам, когда в кабинет влетела Аня, без стука, с телефоном в дрожащей руке.

— Ярослав, ты видел новости?! — её голос сорвался на шепот.

На экране заголовок жирным шрифтом: " Смертельная ошибка в клинике "Здоровье Плюс": пациент в реанимации после операции".

Ниже фото больничного коридора, размытые фигуры в халатах, кричащие подзаголовки: " Бездушные протоколы убили человека!", " Руководство молчит!".

Внутри всё похолодело. Я пробежал глазами текст, вчера в клинике на Московской хирург допустил ошибку во время плановой операции. У пациента, мужчины сорока пяти лет развилось осложнение. Сейчас он в критическом состоянии.

— Это катастрофа! — прошептала Аня, наблюдая за мной.

Я ударил кулаком по столу. Фото отца и Ритки вздрогнули, но остались на месте, рамка была тяжёлой, как и мой мир, который вдруг дал трещину.

— Кто оперировал? — спросил я, стараясь говорить ровно.

— Доктор Воронцов. Он… он в шоке. Говорит, что операция прошла успешно, но дальше что-то пошло не так?!

— "Что-то пошло не так" это не диагноз! — я вскочил, начал ходить по кабинету.

— Где Михаил? Почему я узнаю об этом из новостей?!

— Он в клинике. Пытается сдержать волну. Но журналисты уже осадили вход. Требуют твоего комментария.

Я замер у окна. Город, который ещё утром казался символом моего успеха, теперь смотрел на меня с насмешкой.

— Что делать? — тихо спросила Аня, словно боясь нарушить хрупкое равновесие.

Варианты мелькали в голове, но каждый был хуже предыдущего:

Отрицать значит выглядеть виноватым.

Признать значит подставить клинику под удар.

Уволить Воронцова значит подтвердить ошибку, но спасти репутацию…

— Есть один вариант! — вдруг сказала Аня.

— В городской больнице № 7 работает хирург Лана Владимировна Гордеева. Она… она феномен. Берётся за случаи, которые другие считают безнадёжными. Если она проверит пациента и подтвердит, что всё было сделано по стандартам, это поможет нас спасти?!

— Почему я о ней не слышал? — спросил я, медленно поворачиваясь к Ане.

— Если она действительно настолько хороша, её имя должно было всплывать хотя бы в профессиональных кругах?

Аня сглотнула, но взгляд не отвела.

— Она… не любит публичности. Работает тихо в городской больнице, без шума. Говорят не участвует в конференциях. Только оперирует. И спасает тех, от кого все отказались.

Я усмехнулся, но смех вышел горьким.

— Чудесно! То есть у нас есть некий мифический суперхирург, о котором никто ничего не знает, но который, по слухам, может вытащить нас из этой ямы. И ты предлагаешь мне поставить на неё всё?

— У нас нет других вариантов?! — тихо, но твёрдо сказала Аня.

— Если мы не найдём независимого эксперта, который подтвердит, что операция была проведена корректно, нас разорвут. Журналисты, пациенты, партнёры… Репутация клиники будет уничтожена.

Я снова подошёл к окну. Город внизу жил своей жизнью, люди спешили по делам, машины неслись по проспектам, где-то вдалеке сверкала вывеска торгового центра. Всё казалось таким обычным, таким далёким от той катастрофы, которая разворачивалась в моей жизни.

— Как ты вообще о ней узнала? — спросил я, не оборачиваясь.

— Случайность! — призналась Аня.

— Месяц назад ко мне обратилась пациентка из этого отделения той самой больницы. Рассказывала, что Лана Владимировна взялась за случай, который все считали безнадёжным. И вытащила человека буквально с того света. Я тогда просто запомнила имя… на всякий случай.

Я закрыл глаза, пытаясь собрать мысли в кучу. Время работало против нас. Каждая минута промедления, ещё один удар по репутации.

— Найди её! — наконец произнёс я, поворачиваясь к Ане.

— Прямо сейчас!